— Не понимаю, как им могла взбрести в голову такая идея, — ответил я так же тихо.

— Но ты тоже думаешь, что всё именно так, верно? — спросила Серафина.

— В этом нет смысла. Так что нет, — ответил я и снова лёг. Я закрыл глаза, но сон никак не шёл. Серафина была права. Хотя в этом не было смысла, я боялся, что они вполне могли искать именно меня. И кто, по милости Сольтара, была эта княгиня, о которой они говорили?

В какой-то момент я, должно быть, заснул, потому что когда пришла моя очередь нести караул, и Серафина разбудила меня, я чувствовал себя так, будто только что закрыл глаза.

Из-за твёрдого дна цистерны у меня затекло всё тело, поэтому я потянулся и сделал несколько упражнений, в то время как Серафина шёпотом сообщила, что больше не было никаких посетителей. Я кивнул, наблюдая, как она устало заворачивается в одеяло, и сел с моей подзорной трубой рядом с брешью, чтобы продолжить шпионить за гаванью.

Я не выяснил почти ничего нового. Только то, что противник явно готовился остаться здесь надолго, поскольку ремонтные работы выходили далеко за рамки лёгкого ремонта. Я также обнаружил нескольких живых пиратов. Связанные друг с другом цепями за левую лодыжку, группа примерно из двадцати пиратов направлялась к входу в порт, где они под присмотром четырёх солдат ремонтировали укрытия с баллистами.

Я подумал о новом после Летазана, бороне фон Рибурк. Похоже, что император-некромант не терял времени даром в присоединении недавно завоёванных стран. Как там сейчас дела на родине? Была ли предпринята попытка восстановить нормальную жизнь или в стране было введено военное положение и, как и здесь, на островах, жителей жестоко наказывали, чтобы не было восстаний.

Комендант Кералос обещал мне, что второй легион будет сформирован и экипирован в течение года. Моему генерал-сержанту Касале я поручил сократить это время вдвое.

Она была не особо уверена в том, что добьётся успеха. В любом случае, пройдёт много времени, прежде чем легион сможет направиться в Иллиан. Что, если к тому времени Иллиан тоже падёт, а люди смирятся с тем, что служат новому господину?

Обычные люди не желают войны, они достаточно разумны и предпочитают снова возделывать поля, отстраивать фермы и кормить семьи. Для них часто не имеет большого значения, кто их господин.

В Иллиане всё было иначе. Элеонора была одарённой королевой, приведшей свой народ к миру и процветанию. Хороший пример того, что один человек мог изменить судьбы народов.

И всё же: что, если легион вернётся в Три королевства только чтобы узнать, что Иллиан пал, и войска не приветствуются жителями нашей родины, потому что они смирились с новым правительством? Кто бы тогда не возглавлял легион, может быть уверен, что ему придётся принимать трудные решения.

Или столица действительно сможет продержаться так долго, пока легион не разрушит блокаду?

Келар держался годами, пока не пал однажды ночью, когда враг использовал самую тёмную магию и оживил мёртвых на улицах города, чтобы они служили ему. Можно было бы подумать, что Сольтар сам накажет преступников, послав с неба молнию, но Лиандра ничего об этом не сообщала.

Зокора считала, что цель императора-некроманта заключалась в том, чтобы самому стать богом. Он уже так близко подошёл к этой цели, что боги не осмеливались противостоять ему? Действительно ли император-некромант был самим Безымянным или просто его предвестником или даже конкурировал с ним?

Омогор, бог глубочайшей тьмы, был уничтожен или лишён своей силы до того, как появились люди. Легенды эльфов были однозначны. Так что Безымянный не мог быть Омогором. Но даже если этот бог не раскрывал своего имени, я не сомневался в его существовании, поскольку его влияние было слишком очевидным.

Как бы мне сейчас хотелось поговорить об этом с Варошем, он знал о таких вещах больше и обладал острым умом, поскольку предположение Зокоры казалось мне не настолько убедительным.

Я сидел у бреши цистерны и смотрел на старую имперскую гавань. Пока темнело небо и наступала ночь, я не особо приблизился к решению загадки. На самом деле, появлялось всё больше вопросов, чем ближе мы подбирались к врагу.

Я то и дело смотрел в подзорную трубу, возможно, в надежде, хоть и совсем маленькой, увидеть где-нибудь Лиандру. Как она поживала, пока мы тут, бездействуя, ждали ночи?

Часто я обращал взор на крепость, следовало ожидать, что её будут держать там, но как нам её освободить?

— Это как в шахматах, — сказал я, когда мы ели наш скудный ужин. — Есть ходы, которые мы можем сделать, и другие, которые для нас закрыты. Остальное следует из обстоятельств. — Я откусил кусок тяжёлого галета и указал краем на Зокору. — Она убежже… — Я быстро сглотнул. — Она убеждена, что никто не подвергнет сомнению слова священника Омогора. Если она наденет мантию и возьмёт посох тёмного бога, то ей откроются все двери.

Она кивнула.

— Сомневаться в слове священника считается богохульством.

— Хорошо, — промолвила Серафина, задумчиво глядя на Зокору. — А что насчёт вас? Разве эти предметы, посвящённые тьме, не представляют для вас опасности?

— Представляют, — ответила Зокора. — Согласно древним легендам, любому, кто покусится на священные предметы бога, грозит невообразимая мука и ещё более ужасный конец. Но я не особо этого боюсь. — Она оскалила острые зубы. — Я жрица Соланте, и она не даст мне пасть жертвой Тёмного. Она жива и охраняет мой народ, а значит и меня. Омогор, напротив, спит, хоть и постепенно начинает пробуждаться от своих оков. — Казалось, она была в этом уверена, поэтому я не хотел допускать сомнений.

— Тем не менее, если мы последуем за ней в такой одежде, то будем встречать любопытные взгляды. Так что нам нужна маскировка. Выбирать особо нечего. Если оденемся пиратами, то окажемся на виселице, так что нам нужно обзавестись доспехами врага, — объяснил я.

— Это бесчестно, — заметил Ангус, потрясённый моими словами. — Это противоречит всем правилам чести! Если нас поймают в доспехах врага, то нас ждёт ужасная и не слишком почётная смерть, которую никто даже не осмелится воспеть!

— Как думаешь, Ангус, если они поймают нас в этой одежде, то усыпят наши постели розами? — язвительно спросила Серафина.

— Возможно, если их шипы будут из стали, — промолвила Зокора.

— Нет, без обмана ничего не получится. Даже так уже будет достаточно сложно найти солдат, доспехи которых будут вам в пору. — Она покачала головой. — И для чего только люди вырастают такими высокими? Подумайте, сколько еды потребляют ваши огромные тела.

Я почти растерянно посмотрел на свой скудный паёк.

У Зокоры и Серафины в миске не было и половины того, что лежало у меня.

— Не так уж здесь и много, — возразил Ангус. — Только воробей сможет насытиться тем, что у меня в миске!

Зокора окинула меня взглядом.

— У меня было время подумать, пока ты храпел, Хавальд. Есть ещё один способ, в котором есть свои опасности, но он, скорее всего, приведёт нас прямо к Лиандре.

— И что за способ? — спросил Ангус. — Мы попросим их отвезти нас к Лиандре?

— Что-то вроде того, да, — ответила Зокора. — Что, если священник найдёт Хавальда, поймает его и передаст этому князю Целану? Разве это не приведёт к тому, что священнику покажут, где Лиандра?

— Но… — начал я, однако Ангус меня опередил.

— Скорее всего, его убьют на месте, — промолвил он. — Вы называете меня сумасшедшим, а сами предлагаете такую глупость?

— Капитану «Крови Шипов» было дано указание с Хавальдом тоже обращаться бережно, — напомнила Серафина. — Возможно, они действительно не причинят ему вреда.

— Я не уверен, действительно ли это хорошая идея, — обронил я. — Помните, я уже больше не бессмертен.

— Никто не бессмертен, — отмахнулась Зокора. — Даже я. Кроме того, ты будешь не один.

— Нет? — удивился я.

— Я буду рядом. Я привяжу священника к себе, как сделала с Наталией. Он станет моими глазами, ушами и руками. К тому же, он будет сообщать мне обо всём необходимом, чтобы план сработал.

— А что было с Наталией? — спросила Серафина, ещё раз напомнив мне о том, что в начале нашего путешествия она была рядом не по-настоящему. Привязанная к Ледяному Защитнику, она воспринимала мир за пределами бледной стали, как сон, без формы и чувств.

— Зокора наложила на неё свои чары, — объяснил я, вспомнив, каким ужасом меня это наполнило в то время. Никогда бы не подумала, что Зокора всё-таки потом проявит милосердие. — Вы и глазами Наталии могли видеть? — спросил я Зокору.

— Нет, — ответила та. — Поскольку я оставила её разум существовать дальше. Она должна была знать, чувствовать и понимать, что с ней происходит. Для того, чтобы я могла напрямую контролировать священника, мне нужно будет уничтожить его разум, и это принесёт мне удовлетворение.

— Вы на это способны? — ошеломлённо спросила Серафина.

— Да.

— Разве это не похоже на то, что делал Властелин Кукол? — встревоженно спросила она.

— Нет, — возразила Зокора. — Я не могу контролировать его разум, а лишь на короткое время подчинить его тело, прежде чем он умрёт.

— Я против, — решительно сказала Серафина. — Это слишком близко к тому, что произошло со мной, а точнее с Хелис. Она… она… Мы тоже были всего лишь бездушной оболочкой. Можете называть это как хотите, но это остаётся некромантией!

— Это не одно и тоже, — спокойно промолвила Зокора. — Некромант крадёт душу, чтобы использовать талант человека, и ты ушла к Сольтару лишь после того, как Хавальд освободил тебя от власти того некроманта. Однако я убью человека, не обогащаясь его душой. Он в услужении Омогора, и просто окажется у него раньше, чем пологал.

— Это остаётся некромантией и грехом! — яростно запротестовала Серафина и вскочив на ноги, укоризненно указала пальцем на Зокору. — Как вы, жрица Соланте, вообще можете рассматривать это, как вариант?