— Целан рассказывал тебе больше о планах Коларона? — осторожно спросил я.

Она покачала головой.

— Не особо, нет. Мне только так казалось, когда ошейник был ещё на мне. Сказал, когда отплывает флот, о формировании войск и тому подобное. Ничего, что могло бы помочь нам победить его теперь. И это, определённо, не компенсирует того, что он со мной сделал. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Хавальд, я не знала, кто я такая. Я думала… Он нашептал мне, что я его люблю.

— Да, — промолвил я, притягивая её ближе к себе. — Я знаю.

— Хавальд, — прошептала она у моей груди. — Это он командовал войсками при осаде Келара. Это он приказал забросить в город мертвецов, чтобы потом подчинить их своей воле. Он с гордостью поведал мне об этом, поскольку благодаря этому успеху, обеспечил себе командование над Огненными островами. А я ещё восхищалась им.

— Замолчи, дорогая, — попросил я, крепче прижав её к себе и гладя по голове. — Он за это заплатит.

Я держал её в объятьях, когда она плакала, и смотрел на гавань, но, по правде говоря, видел только смятые простыни и его сапоги перед её кроватью.

Постепенно день сменился вечером. Целан продолжал нас искать, через брешь я видел, как в небо постоянно поднимаются виверны, которые парили над островом. Вчера, в это время, их было всего два, теперь же, как минимум, восемь, если не больше.

Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем он начнёт искать здесь, в башне, и цистерну действительно ещё не обнаружили?

Куда пропали Серафина, Зокора и Ангус?

Но прежде всего я задавался вопросом, как сдержать клятву и убить Целана?

Что ж, мы вряд ли сможем сбежать, рано или поздно он нас схватит, и тогда, видимо, придёт время проверить, как далеко я могу зайти с Искоренителем Душ, если предоставлю ему полную свободу действий. Эта мысль почти мне понравилась.

Должно быть, я заснул, потому что меня разбудили далёкие хриплые голоса. Прошло довольно много времени, поскольку солнце уже почти село. Рядом со мной Лиандра что-то пробормотала, когда я отстранился. Артин в своём углу схватил меч и вопросительно посмотрел на меня. Я покачал головой.

Я прицепил к поясу Искоренителя Душ, в последний раз осмотрелся, а затем через брешь вернулся в подвал. Поднимаясь по лестнице в башню, я увидел их уже издалека. Целая цепь солдат, наверняка, около пятидесяти, каждый пятый держал в руке факел. Они окружили башню, не считая той стороны, где был обрыв, и подходили всё ближе и ближе. Тот, кого я так надеялся встретить, шёл впереди.

Я поправил доспехи и застегнул расстегнувшуюся пряжку. Мои когда-то великолепные доспехи были грязными и обугленными, но всё равно обеспечат мне защиту. Затем я вышел из башни.

Наши взгляды встретились, когда я перешагнул через разбитые ворота. Он остановился, и я увидел, как он покачал головой, злобно улыбнувшись сжатыми губами. Потом поднял руку, отдав приказ. Его солдаты с громким рёвом бросились ко мне, в то время как он оставался на безопасном расстоянии.

Он был полевым командиром, генералом, зачем ему подвергать себя опасности, когда у него были свои люди?

Я почти восхитился его поступком, потому что в этом коротком обмене взглядами стало ясно, что он ненавидит меня не меньше моего. Весь этот обман, вся эта игра… только потому, что я обманул его, а потом одержал верх.

Хватит игр, поведал мне его последний взгляд. Теперь ему нужна была моя голова, но он был достаточно умён, чтобы приглушить свои гнев и ненависть, и достаточно хладнокровен, чтобы в бой отправить своих подчиненных.

Я вытащил из ножен Искоренителя Душ и побежал навстречу солдатам. Пока ещё на моём пути их было не так много.

Этот бой мог бы превратиться в балладу, достаточно кровожадную, чтобы понравится Ангусу, но до этого не дошло. Прежде чем я смог пробежать более трёх шагов, я услышала над головой ужасающий крик, и мы все невольно посмотрели в небо и проследили взглядом за падением виверна и его всадника до земли, где оба разбились о твёрдые скалы, прямо между мной и Целаном.

Но мы испугались ещё больше, когда выяснилось, что точки там наверху были не виверны, а грифоны.

В следующий момент я услышал гневные крики благородных существ, когда они, сложив крылья, словно камни, рухнули с неба, чтобы снова расправить их прямо над землёй и выкосить тонкую линию солдат своими могучими когтями. А в это время мерцающие серебром и с высеченными на металле гримасами фигуры на их спинах метали молнии и огонь или несли гибель нашим врагам копями и стрелами.

Только что я думал, что битва проиграна, но мгновение спустя вся ситуация кардинально изменилась. Почти треть вражеских солдат лежала на земле, истекая кровью или умирая. Остальные пытались перегруппироваться, но одни лишь гневные крики грифонов сломили моральный дух. Только тут и там солдат ещё стоял на ногах, но уже в следующий момент был сражён.

Часть грифонов преследовала убегающих, трое из них приземлилось передо мной. Я узнал эти беспощадные маски-личины, распущенные волосы и блестящие доспехи. Это были никто иные, как Имра, принц эльфов, его жена Ласра и молчаливый эльф Реат, чей отец только что предложил сопровождать меня в последней битве.

Позади них, привязанных к сёдлам, я увидел Зокору, Серафину и даже Ангуса. Зокора лишь кивнула, как будто мы случайно встретились на улице, Ангус громко рассмеялся, а Серафина сияла от радости на всё лицо, увидев меня живым.

Князь Целан стоял странно равнодушный. Он наблюдал, как умирают его солдаты, а затем, как другие грифоны приземляются вокруг нас.

Он смотрел на что-то за моей спиной, и я проследил за его взглядом: Лиандра как раз выходила из разрушенных ворот старой башни.

Грифон Ласры, на котором также сидела Серафина, ненадолго поднялся в воздух и опустился рядом с Лиандрой. Серафина, продолжая восседать в седле на спине гордого животного, склонилась к Лиандре и протянула ей то, чего ей не хватало так же, как мне моего клинка.

Она взяла Каменное Сердце, затем размеренным шагом подошла ко мне и улыбнулась одними губами.

— Это ты так всё спланировал?

Я покачал головой, подозревая кое-кого другого, и посмотрел на Серафину, которая хмуро разглядывала Целана.

— Я сама с ним разберусь, — любезно сообщила мне Лиандра. — Мне нужно это, чтобы я могла спать. — Она открыто посмотрела мне в глаза. — А ещё, чтобы я и дальше могла лежать в твоих объятьях.

Мне хотелось возразить, но как я сам сказал Ангусу: мудрый человек выбирает свои битвы обдуманно.

— В случае, если он выиграет, подожди короткое мгновение, прежде чем отправишься к Сольтару, — тихо промолвил я. — Я в кротчайшие сроки пошлю его за тобой.

— Он не попадёт к Сольтару, — ответила она с жёсткой улыбкой и пошла дальше, свободно держа Каменное Сердце, которое всё ещё находилось в ножнах.

— Вы хотите выступить против меня? — спросил Целан, когда понял, что сразится с ним Лиандра. — Понимаете, что вы не в своём уме? Вам же лучше всех известна моя сила!

— Зато вам моя нет, — ответила она.

— Посмотрите вокруг, — глумился Целан. — Эта игра, эта честь, которую вы оказываете мне, именно этот вздор будет стоить вам победы в этой войне. — Он покачал головой с искренним изумлением. — Вы знаете, насколько глупо сражаться со мной лично. Было бы разумнее приказать убить меня кому-то другому. Но так существует опасность, что все ваши мечты и все ваши надежды закончатся на моём клинке. Такая глупая показуха… Это то, что обречёт вас на погибель!

— Но вы этого уже не увидите, — сообщила ему Лиандра, вытаскивая Каменное Сердце из ножен.

В отличие от Искоренителя Душ, Каменное Сердце был могучим полутораручным мечом с изогнутым лезвием и длинной рукоятью, на которой злобно сверкали два рубина. Такой меч был значительно тяжелее длинного меча и, чтобы махать им, требовались умение и сила.

Лиандра обладала и тем и другим в значительной степени, но Каменное Сердце был больше, чем просто мечом. Он был посвящён Борону, был мечом паладина, карающим клинком с каменным сердцем, требующий справедливости любой ценой. А клятву, данную на его лезвии он будет осуществлять до последнего, даже если пройдёт много поколений.

Когда-нибудь, так поклялась на этом клинке Лиандра, она покарает Каменным Сердцем Коларона, а если нет, тот этот клинок будет направлять кто-то другой.

Целан тоже вытащил свой меч, но его первая атака была иной природы: яркий, пылающий луч горящей магии устремился в сторону Лиандры, но Каменное Сердце отклонил магию в сторону, как будто это была отбитая им простая стрела.

Поскольку она практиковала и магию, и сталь, я обвинил её в том, что она ни в одной из дисциплин никогда не достигнет мастерства, но теперь я понял смысл всего этого.

Магия и сталь — не сами по себе, а в совокупности — вот что делало Лиандру такой особенной. Сверкающие молнии играли вдоль бледного клинка, когда она вертикально подняла Каменное Сердце в небо. Гром заставил нас недоверчиво поднять глаза, потому что там с пугающей скоростью сгущались тёмные тучи, в то время как вспышки молний вокруг неё становились всё гуще и гуще, так что её уже почти не было видно.

Глаза Целана расширились, он опустил меч, удивлённо глядя на явление, затем развернулся и побежал. Он сделал ровно три шага, прежде чем её молния ударила в него.

Она была такой яркой, что я почти ослеп. Удар грома оттолкнул меня, словно кулак. От запаха молнии и грома у меня заслезились глаза, и в ушах звенело, когда я встряхнулся.

Большинство грифонов с испуганным криком подскочили в воздух, только животное Имры осталось на земле.

Я лезвием Искоренителя Душ провёл по руке, напоив его кровью, и вернул в ножны, пока медленно шагал к ней. Затем посмотрел на то, что осталось от Целана.

Один из его пальцев — обрубок и обгоревший до кости — ещё дёргался.