От шока я даже сказать ничего не могу, просто смотрю в тёмные радужки напротив. А в голове выплывает всё то, что я столь удачно вытащила из сознания Эдера, переплетаясь с откровениями Яна.

Контакты с землянами. Физические. Не запрещённые, но с последствиями. Не самыми приятными, судя по всему. Ох… Как же так? Папа… Что же ты такого сделал, что его мать лишила себя жизни? И зачем тебе вообще такие связи на стороне? Неужели мамы недостаточно? Ден… Почему ты поступил так некрасиво?

— И ты решил им отомстить? — проглотив вставший в горле ком, выдавливаю единственное предположение, так логично вписывающееся в диалог подслушанный догом на пляже.

— Верно, — кончики губ вздрагивают, словно Ян пытается улыбнуться. Ну да, он же в курсе, что я и этот эпизод видела!

— Но почему именно так? — непроизвольно дёргаюсь, забыв, что свобода движений у меня ограниченная, и морщусь, ведь то, чем он соизволил меня связать, больно врезается в кожу. — Я же тебе ничего плохого не сделала!

— Потому что почувствовать всё то, что испытал я, твои отец и брат смогут только тогда, когда я поступлю с тобой так же, как когда-то они с моими матерью и сестрой.

— Это жестоко! — слёзы вновь катятся по щекам и исчезают, немедленно стёртые сильными пальцами.

— Глупая! — констатируется сердито. — Я же всё сделал для того, чтобы это произошло иначе! Ты на самом деле мне очень нравишься, и меньше всего мне хочется причинять тебе боль. Насколько было бы проще, если бы ты приняла меня как мужчину, которого желаешь сама.

— Не понимаю!

Наверное, стресс сказался и на моих умственных способностях, потому что логики я совсем не вижу.

— Как с тобой тяжело, — отпустив, наконец, мою голову, Подестов взъерошивает рукой шевелюру, чуть откидываясь назад. — Старки не принуждают к физическим контактам, — уже открытым текстом объясняет. — Но для установления ментальной связки контактёр должен испытывать либо очень сильный страх, либо столь же сильную симпатию. Твои… — замолкает, подбирая подходящий эпитет, в итоге ограничивается литературным: — родственники явно перестарались с последним. Мать не выдержала эмоциональной нагрузки, когда с ней разорвали контакт и прекратили отношения. А у Розы так и нет семьи. Она до сих пор не может забыть своего первого мужчину и связать жизнь с кем-то другим.

— Поэтому ты хотел, чтобы я в тебя влюбилась? — проясняю всё до конца. — Твоей целью было добиться меня, использовать и… бросить? Чтобы свершившаяся месть стала аналогичной содеянному?

Опускает веки, едва заметно качнув головой, соглашаясь с моими выводами.

— Тогда как объяснить то, что ты творишь сейчас? Тебе же нужен другой результат!

Глаза мгновенно распахиваются, весьма недвусмысленно рассматривая тёмно-синее кружевное нечто, чудом сохранившееся на мне из одежды и очень даже условно скрывающее то, что не следовало бы демонстрировать посторонним.

— Меня устроит и такой, — заявляется с весёлой ухмылочкой. — Раз уж ты оказалась настолько психологически устойчивой к моим ухаживаниям, придётся исходить из оставшихся возможностей. К тому же, — хищный вдох, — я не буду тебя насиловать. Времени достаточно, ведь теперь твой телохранитель слишком далеко, чтобы вмешаться. А если решит это сделать, то на перелёт ему потребуется не меньше двух часов. Плюс, внизу охрана, с ней тоже придётся повозиться. Так что особо спешить мне незачем. Сделаю всё так, чтобы тебе понравилось. И даже больше, — снова склоняется надо мной, — уверен, ты сама меня захочешь.

Оценив мою возмущённо-смущённую физиономию, начинает тихо смеяться, но практически сразу становится серьёзным. Опираясь на согнутую руку, разворачивается, устраиваясь удобнее. Проходит едва ощутимым, ласкающим движением тыльной стороной кисти по щеке. Легко касается подушечками пальцев губ, словно проверяя на мягкость. Приподнимает мой подбородок…

В оцепенении смотрю на приближающееся лицо и карие глаза, пугающие светящейся в них решимостью. Всё ближе. Слишком близко!

— Я буду нежным, малышка, не бойся, — обжигает меня его дыхание. Горячее, удушающее…

Крепко зажмуриваюсь и стискиваю челюсти, не желая облегчать ему задачу. Я не сдамся, даже несмотря на то, что у меня нет выбора.