Я смотрела на экран и так смеялась, что у меня даже потекли слезы.

Таша остановила запись:

– На самом деле этот Олег сразу бросил трубку, как только понял, кто ему звонит. Но чтобы позлить Кирилла я нарочно продолжала разговаривать. – Таша опять нажала на «Плэй»

– Я тебя умоляю, Олеженька, завтра утром проследи, чтобы он поел овсяночку. А я тебя при встрече отблагодарю, так уж и быть. Хорошо, зайка? Отлично! Спасибо тебе котенюшечка моя.

Кирилл как ни странно развалился на полу и хитро улыбался.

– А что это ты так лыбишься, пусечка? – кокетливо спросила его Таша.

– Это я от счастья, – ответил Кирилл, – вот сижу и радуюсь.

– Ну и отлично.

Лично я сразу заметила, что Таша занервничала. Она сразу вскочила и направилась к выходу:

– Не звони мне. Я устала от тебя. Я сама позвоню тебе в субботу. Понял?

– А если я не выдержу? – услышали мы его голос.

– Тогда я тебя накажу!

– Ух ты! Я уже возбудился. И как ты меня накажешь? – Кирилл вскочил и побежал в коридор провожать Ташу.

– Я позвоню всем твоим коллегам с просьбой об овсянке. Веришь?

– Фу, как не романтично. А я думал ты меня свяжешь и отхлестаешь!

– Я не бью мужчин, с которыми знакома меньше месяца.

– Осталось две недели. Я потерплю.

– Вот и терпи. Пока!

Таша отключила видео.

– Ну что? Какая мне оценка сегодня?

– Отлично сработала. Давай теперь думать, что мне делать с твоим Эдиком.

– Нет, сначала я хочу тебе кое в чем признаться.

– В чем? – я испуганно посмотрела на подругу.

– Это касается твоих родителей.

– Чё? – это все, что я смогла у нее спросить.

– Отлично, Ириш! И сам вопрос, и его постановка, а гримаса так вообще на твердую шестерку. Так держать!

– Что ты там про родителей говорила?

– Я с ними разговаривала вчера. – Таша опустила голову.

– Как? Как ты могла? Где ты телефон нашла? – кричала я на подругу.

– Очень сложно взять твой айфон и найти номер телефона мамы и папы? Я сегодня была у них дома. До встречи с Кириллом я поехала к ним, поговорить.

– О чем? – я была в таком шоке, что с крика перешла на шепот.

– О вас. О том, как нельзя в жизни отказываться друг от друга. Я рассказала им как тяжело мне без родителей. Твой папа даже прослезился и сказал, что очень по тебе скучает…

– А мама наверное молчала или нет… она твердила, что я во всем виновата, да?

– По началу – да. А потом все-таки призналась, что это они с отцом виноваты.

– И что дальше?

– Нас пригласили в субботу на обед.

– Офигеть! – я опять начала объясняться в несвойственной мне манере.

– Только в субботу за обедом не надо так, пожалуйста. А то подумают, что мы невоспитанные леди.

– Твою мать! – я решила выдать весь свой словарный запас и, посмотрев на Ташу, разрыдалась. Скорей всего, от счастья.

Утром я пыталась прочитать Ташин рассказ, и даже прочитала его, но вот оценить не смогла.

Не спи!

Степан опять заснул на своем рабочем месте. Ему приснился Дьявол: он хмуро посмотрел на него и сказал:

– За последний месяц ты заснул на рабочем месте 66 раз. Пришло время расплаты: теперь все твои недостатки перейду к твоей жене Люське, а ты станешь такой, как Люська.

И исчез.

Степан проснулся, почесал за ухом: «Присниться же такое!» и пошел домой.

Люськи дома не было. Степан включил телевизор, и только захотел развалиться на диване, как непонятная сила повела его на кухню – готовить ужин.

Люська пришла почти в девять, вместо обычных шести.

– Ты где была? – спросил ее Степан.

– Ой, у Аньки такое горе, такое горе случилось, – затараторила Люська и направилась в спальню.

Спепан пошел за ней:

– А чего от тебя спиртным пахнет?

– Что ты, милый, тебе показалось. Я суха, как лист!

– Так что с Анькой-то?

– С какой Анькой? А! С Анькой. Ой, с ней такое! – Люська схватилась за голову, – потом расскажу. У тебя сигаретка есть?

– Чего?

– Чё та все тело ломит. Сейчас бы сигаретку, кофейку и баиньки.

– А ужин? – спросил ошалевший Степан.

– Нет, спасибо, я уже поужинала.

Люська уселась на супружеское ложе, стащила с себя колготки, свернула в клубочек и пульнула под кровать. Под колготками у Люськи ничего не было.

– А где твои… – Спепан задумался, – трусики?

– Чёрт! Так и думала, что забуду их под кроватью…

– Под какой кроватью? – не понял Степа. – У Аньки?

Люська серьезно посмотрел на мужа:

– Ах, да, Анька. Ну конечно. Ей мои трусы понравились, дай, грит, поносить. А я чё? Я не жадная, правда Степуша?

Люська сняла блузку, лифчик, потянулась, как кошка и зевнула:

– Щас бы мужичка, да с потрошками! – голосом Жиглова проговорила она.

Степа ошарашено смотрел на нее.

– Нееее, не тебя. – Устало махнула на него Люська, – у тебя рубаха вся в пятнах, да и взгляд? Где зажигающий взгляд?

– Люсенька, что с тобой? – умоляюще спросил Степа.

– А чё со мной? – не поняла Люська, – баба пришла с рабочей смены, устала… давай спать, а?

Утром Люська потребовала завтрак в постель. Пришлось приготовить. Потом долго искала свои колготки и ругалась на Степана. С работы она опять пришла поздно, под «шафе» и потребовала ужин. Пока Степан «мастерил» макароны, Люська скурила две сигары, выпила пол бутылки коньяка и заснула в зале, на полу.

Теперь уже спать на рабочем месте Степан не мог. Он думал, как ему жить дальше. Его совершенно не устраивала жизнь, которую диктовала ему Люська.

Через месяц он решил поговорить с женой:

– Люсенька, ты же понимаешь то, что с нами происходит, неправильно.

– Что ты имеешь в виду, дорогой? – спросила Люська и отрыгнула.

– Ты раньше себе такого никогда не позволяла, – жалобно пропищал Степан.

– Чего ты хочешь?

– Ты перестала уделять мне внимание!

– Опять – двадцать пять! Я уже тебе объясняла – я действительно занята. А тебе лучше не зацикливаться на моем внимании и заняться собой. Запишись в спорт клуб, сделай новую прическу, в конце концов, купи себе что-нибудь…

– Что?

– Барсетку…

– У меня и так их пять штук…

– Тогда туфли.

– Хорошо.

На следующий день Степа пошел покупать себе новые туфли.

– Степан Борисыч, как хорошо, что вы зашли к нам. А у нас как раз новая коллекция появилась. Посмотрите, кожаные, коричневые, как вы любите.

– Она меня не любит! – заплакал Степан и прижался носом к туфле.

– Она вас просто не ценит! – вдруг решила успокоить его продавщица Наденька.

– Я ей вчера блинчики приготовил. С карамельной начинкой. Она даже не попробовала.

– А принесите мне, если остались. – Попросила Наденька.

Степан улыбнулся:

– А идемте ко мне. Жена только в девять придет, а у меня столько всего!

Следующий месяц все свое свободное время Степан проводил с Наденькой. Она смогла по достоинству оценить и его кулинарный талант, и его тонкую душу. Но больше всего его поразило то, что она никогда не кидала грязные колготки под кровать, не отрыгивала, когда он смотрел мелодрамы, и не пукала в постели.