Как нам представляется, одна из основных причин осторожного отношения современной отечественной философии к категории социального закона заключается в том, что практически все социальные законы, о существовании которых заявляла марксистско-ленинская философия, оказались поставлены под сомнение либо беспристрастной критикой, либо самим ходом исторического развития. В этих условиях социальное познание вполне естественно утратило уверенность в том, что в общественной жизни вообще существуют такие факторы, которые полностью удовлетворяли бы марксистско-ленинским представлениям о социальном законе. Поэтому само сохранение категории социального закона в философском лексиконе требует подвергнуть ее известному пересмотру по сравнению с прежней трактовкой.

Иначе говоря, единого понимания закономерности в философии просто не существует, и юриспруденции ничего иного не остается, как попытаться самой сформулировать рабочее определение закономерности для внутренних научных целей. На наш взгляд, сущность объективных социальных закономерностей вполне адекватно передана в следующих словах: «явления, события и процессы в природе и обществе при соответствующих условиях развиваются в главном именно так, а не иначе»[315]. Однако необходимо именно определение, причем имеющее операциональный характер, то есть содержащее такую совокупность критериев, которая позволяла бы безошибочно отличать государственно-правовую закономерность от любых других явлений.

Процесс формирования категорий правовой науки – если иметь в виду целенаправленное, а не спонтанное формирование – исключительно сложен с методологической точки зрения. В целом, как представляется, здесь возможны два основных подхода. При первом из них понятие формируется как бы «с нуля», после чего под него «подгоняются», подстраиваются все остальные научные положения. Например, некоторые ученые-юристы в одностороннем порядке разработали совершенно новое понятие права и требуют в соответствии с ним полностью перестроить всю юридическую науку[316]. Однако этот подход уместен в тех случаях, когда понятие вводится впервые, иначе он лишь вносит дезорганизацию в категориальный аппарат.

При другом подходе выработка определения исходит из предыдущего опыта научных изысканий, из практики употребления соответствующего термина. Когда требуется определить понятие, уже находящееся в научном обороте, можно установить по контексту те значения, в которых данное понятие обычно используется, и затем, поскольку они не противоречат друг другу, индуктивным путем получить из них общее определение. Тем самым достигается преемственность научного знания и его реальное развитие: оформившиеся идеи получают словесное закрепление и могут служить основой для последующей работы. Подобные «привычки называния» (Л. И. Петражицкий)[317] важны еще и потому, что отражают интерес науки ко вполне определенным явлениям объективной действительности. Если не учитывать таких «привычек» и вкладывать в понятия иной смысл, есть опасность подменить один объект другим, который наука вовсе не стремится изучать.

Итак, что в современной юридической науке считается государственно-правовыми закономерностями? Следует сразу отметить, что определение данного понятия ученые-юристы дают крайне редко. Рассуждая о тех или иных закономерностях государственно-правового развития, они, как правило, обходятся вовсе без точной дефиниции, считая его само собой разумеющимся, несмотря на ту неопределенность, которая существует по данному вопросу в философии. Впрочем, иногда определения государственно-правовой закономерности все же даются. Более того, фактически сложилось и некое общее представление об этом понятии, хотя и не во всем соответствующее имеющимся определениям.

Наиболее типичным является определение государственно-правовой закономерности через категорию «связь»: государственно-правовая закономерность есть существенная, необходимая, устойчивая и повторяющаяся связь явлений в сфере государства и права[318]. Оно повторяет принятое в философии определение закона – именно закона, а не закономерности, хотя между этими категориями нет полного тождества. Без сомнения, данное определение фиксирует одну из существенных сторон закономерности и в целом имеет полное право на существование, однако приведенные выше критические замечания ученых-юристов относительно абстрактности, неопределенности, неуловимости понятия «закономерность», на наш взгляд, касаются именно этой формулировки. Она скорее отражает внутренний механизм действия государственно-правовой закономерности, чем ее наглядные внешние признаки, позволяющие распознать закономерность среди множества явлений правовой жизни. В результате наблюдается некое несоответствие между общим понятием государственно-правовой закономерности и конкретными закономерностями, изучаемыми юридической наукой. Например, С.С. Алексеев при анализе механизма правового регулирования выделял в качестве его основных закономерностей такие, как развитие перспективных способов правового регулирования, сужение сферы применения правообеспечительных актов, укрепление и развитие нормативной основы правового регулирования и др.[319]. В.А. Шабалин добавлял к этому последовательную демократизацию юридической надстройки, всемерное укрепление законности, развитие прав и свобод граждан и т. п.[320]

С.С. Алексеев называет такие закономерности современного правового развития, как рост регулятивной силы права, возвышение частного права, возвышение и развитие правосудия[321]. Разумеется, в каждой из перечисленных закономерностей можно обнаружить проявление некой связи, однако данная связь не составляет непосредственного содержания закономерности, а представляет собой ее скрытый элемент. Поэтому общепринятое определение государственно-правовой закономерности следует считать несовершенным, что требует его замены на другое, более точно отражающее природу данного явления.

Для этого следует выделить и раскрыть основные признаки государственно-правовой закономерности, которые в совокупности дадут наиболее полное представление об этой научной категории, ее специфике и месте в политико-правовой жизни общества.

1) Государственно-правовая закономерность есть определенная однотипность, регулярность, повторяемость процессов и явлений. В философской литературе признается, что «повторяемость – важнейшая черта закона»[322]; некоторые ученые уже предлагали определять философскую категорию «закон» через «повторяемость»[323]. Сходство, повторение фактов, в отличие от связи или тенденции, составляют содержание каждой закономерности без исключения. Закономерность – это всегда определенный ряд фактов; не может быть закономерностью отдельно взятый факт, как и несколько фактов, не имеющих между собой ничего общего. В различных видах закономерностей повторяющиеся факты либо следуют друг за другом, либо имеют место одновременно.

Если вернуться к приведенным выше закономерностям, то можно убедиться, что все они строятся на многократном повторении сходных фактов. Например, возвышение частного права – процесс, складывающийся из множества отдельных проявлений, в числе которых принятие ряда конкретных законов, совершение в соответствии с ними сделок, вынесение судебных решений, издание официальных разъяснений, научных работ и т. п. Но объединяет все эти многочисленные факты одно – в них выражаются и воплощаются частноправовые начала, что и дает нам возможность говорить о существовании указанной закономерности[324].