В сфере правового поведения наиболее распространенной является так называемая телеологическая детерминация, которая не только не отвергает свободы воли, но непосредственно на ней основывается. Телеологическая детерминация означает, что деятельность субъекта обусловливается не просто сочетанием внешних обстоятельств, но и конкретной целью, которую он ставит перед собой с учетом этих условий; «он полагает определенный эффект в качестве «цели», т. е. соединяет с ним некоторую ценность»[357]. При этом именно государственно-правовые закономерности представляют собой тот фактор, под действием которого люди формируют свою систему правовых ценностей (благ) и выбирают способ достижения этих благ[358]. Можно убедиться, что подобные закономерности сами по себе вовсе не являются препятствием для человеческой свободы. Как верно подчеркнул Н.О. Лосский, «наличность таких необходимых форм не есть уничтожение свободы. Нелепо было бы утверждать, что я лишен свободы ввиду существования закона «2х2=4» или ввиду закона, согласно которому, если я совершу деяние, причиняющее страдание какому-либо существу, то и сам я наверное буду хотя бы частично неудовлетворен своею деятельностью»[359].

Государственно-правовые закономерности вполне совместимы со свободой личности именно потому, что имеют своим источником саму личность: они носят характер не внешней механической силы, а внутреннего органического фактора, двигателя человеческой активности в области права. Как нам представляется, государственно-правовые закономерности в своем возникновении и существовании обладают в полном смысле экзистенциальной природой, т. е. находят объяснение и обоснование во внутреннем мире человека. Что же именно в человеческой натуре служит предпосылкой к складыванию государственно-правовых закономерностей?

Во-первых, это так называемые «законы рационального расчета», или «экзистенциального эгоизма»[360], которые предполагают, что каждый человек в первую очередь стремится действовать в соответствии с собственными интересами и получить от своих поступков определенную выгоду. Разумеется, подобная мотивация отнюдь не является универсальной и единственно возможной[361], однако трудно отрицать, что именно в сфере права большинство действий совершается именно из прагматических побуждений и нацелены на достижение определенного практически ценного, полезного результата.

Во-вторых, базой для государственно-правовых закономерностей служат законы коллективного поведения людей. Право – это область коллективного взаимодействия, в котором очень немногие поступки людей носят действительно единоличный характер. Так, в наше время любой нормативно-правовой акт представляет собой продукт коллективного, а не индивидуального творчества; правоприменительная деятельность также по преимуществу осуществляется в групповых формах, а кроме того, любой правоприменитель в своей работе неизбежно учитывает опыт своих коллег и общую направленность правоприменительной политики в соответствующей области, так что и применение права не может считаться делом индивидуального значения. Даже отдельный гражданин, находящийся в сфере правового регулирования и принимающий какое-либо личное решение, фактически участвует в массовых социальных процессах, поскольку в своем поведении он использует коллективные формы, закрепленные правом – иными словами, соотносит свое поведение с некоторым коллективным образцом.

При этом следует отчетливо помнить, что реализация государственно-правовых закономерностей в поведении индивидов и социальных групп происходит на основе нелинейности, поскольку их действия никогда не предопределяются внешними факторами со стопроцентной вероятностью. Недетерминированных поступков в сфере права не совершается, но в то же время любая детерминация является относительной, носит неоднозначный, вариативный, статистический характер[362]. Как отмечал в этой связи американский исследователь Дж. Уолд, «когда наступает время принять решение и проявить то, что называется свободной волей, то есть сделать выбор, когда такое время приходит, то личность… как уникальный результат неповторимости состава, генетики и истории – эта личность выступает перед нами как некая неизвестная величина. В этот момент никто не предскажет результата, ни посторонний наблюдатель, ни лицо, принимающее решение, потому что никто не имеет необходимой информации. Я сказал бы, что сущность свободной воли не в недостаточности детерминизма, а в непредсказуемости»[363].

В советское время юридическая наука, как известно, связывала понятие свободы с конструкцией осознанной необходимости[364]. В новейшей юридической литературе справедливо отмечается, что эти представления требуют существенного пересмотра, поскольку в действительности свобода «выражается не только в возможности действовать в соответствии с познанной необходимостью, но и вопреки ей. Человек волен в том, чтобы познавать или игнорировать необходимость соотносить свое поведение с объективными условиями жизни»[365]. Отсюда, возможны следующие основные варианты поведения по отношению к государственно-правовым закономерностям.

Во-первых, субъект правовой жизни может проигнорировать существующую закономерность и даже поступить вопреки ей. Однако, по образному выражению А.И. Герцена, «личность, противодействующая всеобщему, попадает на глупое положение человека, бегущего с лестницы в то самое время, как густая колонна солдат поднимается на нее»[366]. Например, в последние несколько лет наблюдается такая закономерность правового развития России, как ее постепенная интеграция в европейскую правовую систему, приближение к стандартам европейского права в области прав человека и в иных сферах правового регулирования[367]. При этом далеко не исключается появление таких нормативно-правовых актов или принятие иных юридически значимых решений, которые будут противоречить этой объективной тенденции. Лица, ответственные за принятие подобных решений, тем самым действуют вразрез с закономерностью государственно-правового развития, хотя тем самым не отменяют ее.

Во-вторых, субъект может поступить в соответствии с данной закономерностью; при этом, если речь идет о подлинной закономерности, то для ее реализации не имеет особого значения, является ли она «осознанной необходимостью» или лицо даже не подозревает о ее существовании. Природа закономерностей такова, что они воплощаются в поведении субъекта независимо от того, знает он про них или нет. Если лицо осознает, что поступает закономерно, само по себе это ничего не меняет в его поведении. Так, именно в этом смысле закономерным является факт внедрения в российское законодательство и практику европейских правозащитных стандартов. Знают ли законодатели о существовании этой объективной тенденции или действуют из соображений конкретной целесообразности, в данном случае несущественно.

Наконец, третий вариант – использование государственно-правовой закономерности. Он отличается от предыдущего тем, что субъект не просто действует в русле закономерности, но при помощи этой закономерности добивается повышения эффективности своих действий. Для этого, как правило, необходимо иметь довольно точное представление о содержании закономерности, хотя теоретически не исключается использование закономерности, основанное не на научном ее познании, а на интуитивном ощущении. Особенность использования закономерности заключается в том, что субъект извлекает из нее дополнительный эффект, который самой закономерностью прямо не предусматривается. Например, предположим, что законодатель обнаружил такой способ сочетания европейских правовых стандартов с традиционными российскими ценностями, который позволит значительно повысить уровень защищенности прав и свобод человека.