— Что вы творите? — спросила она.

— Запутываю следы.

Он распахнул одну из ставен, вышел на балкон и посмотрел вниз. На нижних этажах было темно. Лунный свет освещал лужайку, а лес различался лишь как темная масса.

Гирланд сбросил веревку вниз, стараясь, чтобы она прошла мимо окон. Конец ее болтался на уровне второго этажа.

— Не хватает,— сказал он,— Стойте здесь, я поищу недостающий кусок.

— Я с вами.

— Делайте то, что вам говорят.

Гирланд открыл дверь, убедился в том, что охранник спит, и проскользнул в другую комнату.

Через несколько минут он вернулся, неся два обрывка веревки, Он привязал их к своей, и та, наконец, достигла земли. Закрепив веревку на баллюстраде, он вернулся в комнату.

— Может, это введет их в заблуждение. А если они и не поверят, мы все равно выиграем время.

— А мы не воспользуемся ею, чтобы спуститься?

— Я бы смог, вы — нет.

Гирланд покачал головой.

Она взяла его за руку.

— Если мы выйдем отсюда, я обещаю вам оставить отца в покое.

— Браво, но сперва надо выбраться! А сейчас пошли, тут задерживаться нельзя. И снимите туфли, я хочу осмотреть остальные комнаты: эта слишком мала, да и веревка может привести их сюда.

Оба разулись, Гирланд сперва посмотрел на охранника, а потом увлек Джулиан в коридор.

В глубине его они нашли дверь. Гирланд на мгновение включил фонарик.

— Подождите! — прошептал он и прильнул к двери ухом.

Потом осторожно приоткрыл ее, еще раз прислушался и снова включил фонарь.

Луч осветил огромную комнату, которая, по всей видимости, служила банкетным залом. Вдоль стен смутно различались какие-то тени. Это были латы и охотничьи трофеи. Гирланд не знал, что в этом зале находилась коллекция итальянского, немецкого и английского оружия, которое Генрих Радниц скупил во всех уголках Европы.

Гирланд повернулся к девушке.

— У нас даже компания есть. Входите, по-моему, о лучшем мы и мечтать не могли.

Она вошла, и Гирланд бесшумно прикрыл дверь. Человек на лестнице продолжал спать.

Со своего дерева Малик видел, как Гирланд вышел на балкон пятого этажа и спустил веревку до второго, потом наклонился и снова исчез в темноте.

Малик понял, что он отправился искать недостающий кусок веревки. Луна ярко освещала гигантский фасад здания, и Малику не нужно было пользоваться ночным биноклем. Он ждал, прислонившись спиной к стволу дерева. Гирланд вернулся, нарастил веревку и закрепил ее на балюстраде.

«Значит, они решили убежать»,— подумал Малик.. Спуск с девушкой будет опасным, и он с интересом ждал, что произойдет дальше.

Но не произошло ничего. Деревянные ставни остались приоткрытыми, а балкон пустым.

Пролетело полчаса. Малик понял, что веревка служит только для отвода глаз. Он одобрительно покачал головой. Ему уже неоднократно приходилось сталкиваться с Гирландом, и каждый раз он все больше и больше восхищался им. Теперь Гирланд, похоже, решил остаться в замке, стараясь убедить преследователей, что вместе с девушкой убежал в лес.

Малику понравился этот план.

Еще с полчаса просидел он на дереве. Огни в доме давно погасли. Охота, по-видимому, начнется только утром. Он не знал, что ему делать. Гирланд был совсем один: девушка была скорее обузой, чем помощницей.

Малик вспомнил тот день, когда Гирланд мог с ним расправиться, но, на удивление, вернул ему пистолет и, обращаясь к девушке, которая хотела убить Малика, сказал: «Спокойно, крошка. Мы с ним просто по разные стороны занавеса, но как профессионалы занимаемся одинаковой работой. Придет время, когда можно будет забыть мелких сволочей, которые дергают за ниточки сверху...»

Малик четко представил этот инцидент. Он сам ни за что не сказал бы такого человеку, которого держал в своих руках. Слова Г'ирланда произвели на него большое впечатление. «Придет время, когда можно будет забыть мелких сволочей, которые дергают за ниточки сверху...»

Малик подумал о Ковски... Мелкая сволочь... да, Гирланд прав... А сейчас Гирланд вместе с этой девушкой в ловушке...

Малик решил, что настала минута вернуть свой долг. Он вспомнил фразу, которую ему упорно вбивали в голову на уроках английского языка: «Доброе дело никогда не пропадет».

Сколько раз повторял он ее, усваивая произношение. Это, конечно, общие слова, но общие слова чаще всего бывают верны.

Он бесшумно спустился с дерева. Потом осторожно, перебегая от ствола к стволу, добрался до края лужайки. Там он остановился и осмотрел фасад здания. Его затея могла оказаться весьма рискованной.

Хотя света в доме не было видно, он не мог ручаться за то, что за ним никто не следит. Его рука стиснула рукоятку маузера. Он вытащил пистолет, перелетел через лужайку и спрятался в тени фасада. Перед лестницей на террасу он остановился и прислушался. Было тихо. Удовлетворенный, поднялся он по ступенькам и между столом и зонтиками пробежал до свисающей веревки. Потом убрал пистолет и испробовал веревку: она держалась крепко.

Отталкиваясь ногами от стены, он начал медленно подыматься. Добравшись до второго этажа, Малик ухватился за перила, уперся коленями в голову дракона, украшавшую стену, и снова прислушался.

Такой подъем не представлял для него труда. Он был в прекрасной физической форме, и мысль о том, что веревка может оборваться, угрожая падением с высоты четырех метров, даже не приходила ему в голову.

Так постепенно долез он до балкона пятого этажа, перемахнул через перила и остановился перед полуоткрытым окном. Он подымался абсолютно бесшумно, зная, что у Гирланда весьма тонкий слух. Но войти в комнату сразу означало подвергнуться большой опасности. Поэтому он немного постоял на балконе. Гирланд вполне мог находиться поблизости, считая, что по веревке поднялся один из людей графа.

— Гирланд?! Это я, Малик...— прошептал он по-английски.— Гирланд, здесь Малик...

Тишина. Малик не спеша подошел к окну и зажег свой фонарь. Луч осветил часть комнаты. Убедившись, что она пуста, Малик наконец влез внутрь и огляделся...

Значит, Гирланд действительно привязал веревку, чтобы изобразить бегство, а сам выбрался из этой комнаты. Хорошо, очень хорошо... Но где он?

Малик шагнул к двери, приоткрыл ее и замер, увидев слабый свет в коридоре. Он оглядел спящего сторожа, затем тихонько вышел вон.

Справа и слева по коридору располагались комнаты. «Где-то здесь, на этом этаже, прячется Гирланд с девушкой»,— думал Малик. Он подождал в нерешительности. Нужно соблюдать осторожность, чтобы не разбудить сторожа. Он не мог бродить из комнаты в комнату, выкликая Гирланда. С другой стороны, глупо было входить в помещение молча. Глупо и опасно.

В конце концов Малик решил уйти как можно дальше от уснувшего сторожа и поискать себе укрытие.

Стараясь не шуметь, он подкрался к двустворчатой двери, обернулся, убедился, что сторож продолжает спать, и осторожно толкнул ее.

Потом прислушался и вошел в темный банкетный зал.

Из-за горных вершин поднималось солнце, освещая сперва кроны деревьев, а чуть позже и башни замка.

Ганс фон Гольц шагал взад и вперед по своей комнате. Окна были распахнуты настежь. Из них веяло приятной свежестью, первые солнечные лучи ласкали древние украшения и персидский ковер. На столике возле окна остывал завтрак. Впрочем, граф всегда считал, что из всех трапез ни одна не сравнится с утренней.

Небрежно накинув пиджак, он поднял крышки с судков и кастрюлек и с удовольствием вдохнул приятный аромат. Потом сел за столик и приступил к священнодействию.

Едва он покончил с яйцами, в дверь постучали. Граф нахмурился, но войти разрешил.

На пороге появился Сандер, старший слуга.

— Господин граф... если вы соблаговолите разрешить мне... господин граф, я хотел только сообщить вам, что с балкона пятого этажа свисает веревка.