— Ступайте на балкон,— сказала мне экономка и удалилась.

Я подчинился. Миссис Сэмпсон взглянула на меня поверх книги. Она полулежала в шезлонге, спиной к утреннему солнцу, прикрываясь полотенцем. Позади нее стояло инвалидное кресло на колесах, но сама женщина не была похожа на инвалида, худая и загорелая до такой степени, что ее тело казалось каменным. Выцветшие на солнце волосы прикрывали небольшую голову кудрявой плотной шапкой, точно взбитый крем. Ее возраст было так же трудно определить, как и возраст фигуры, вырезанной из красного дерева.

Положив книгу на живот, она протянула мне руку.

— Я наслышана о вас. Когда Милисента Дрю порвала с Клайдом, вы, по ее утверждению, ей очень помогли. Правда, чем именно, она не объяснила.

— Это длинная история,— ответил я.— К тому же грязная.

— Милисента и Клайд вообще грязные люди, не правда ли? Удивительно невоспитанные создания! Я давно подозревала, что его тянет не к женщинам.

— Я никогда не оцениваю своих клиентов,— заметил я, одаривая ее мальчишеской улыбкой, впрочем, изрядно поношенной.

— И не говорите о них?

— И не говорю... даже с друзьями.

Ее голос был чист и свеж, но в нем чувствовалась горечь, оттенок печали, проскальзывавший сквозь беззаботность. Я посмотрел ей в глаза, глаза встревоженного и больного существа, скрывавшегося в прекрасном смуглом теле. Она опустила веки.

— Садитесь, мистер Арчер. Вы, наверное, удивились, когда я вызвала вас. Или вы уже привыкли к такому?

— Нет, я действительно удивился, но догадался зачем. Большей частью я занимаюсь разводами. Я шакал, понимаете?

— Вы клевещете на себя, мистер Арчер. И говорите сейчас не как детектив. Хорошо, что вы упомянули про развод. Сразу же поясню, что я не желаю разводиться. Напротив, я намерена продлить свою замужнюю жизнь, ибо надеюсь пережить супруга.

Я промолчал, ожидая продолжения. На близком расстоянии ее спина оказалась немного грубоватой и иссушенной. Ногти на руках и ногах были покрашены в одинаковый кровавый цвет.

— Я надеюсь на это не потому, что у меня крепче здоровье: вы, вероятно, слышали о моих ногах. Просто я моложе мужа на двадцать лет...— Горечь прозвучала в ее голосе, подобно жужжанию осы. Она заметила это и поспешно переменила тему: — Здесь чувствуешь себя как в печке, не правда ли? Несправедливо, что мужчины вынуждены носить пиджаки. Пожалуйста, снимите его.

— Нет, благодарю.

— Вы слишком щепетильны.

— У меня надета плечевая кобура, и потом, я просто не привык ходить без пиджака. Вы в телеграмме упомянули Альберта Грэйвса.

— Это он рекомендовал мне вас. Он один из юристов Ральфа. После завтрака вы сможете договориться с ним относительно гонорара.

— Он больше не служит окружным прокурором?

— Нет, с самой войны.

— В сороковом и в сорок первом я выполнял для него кое-какую работу. С тех пор мы не виделись.

— Он рассказывал еще, что у вас талант отыскивать людей.— Она улыбнулась, обнажив белоснежные зубы. Ее улыбка выглядела плотоядной и пугающей на загорелом лице.— Он не солгал мистер Арчер?

— Служба розыска пропавших людей делает это лучше меня. Исчез ваш муж?

— Что-то в этом роде. Куда-то укатил один или с компанией. Он страшно разозлится, если я обращусь к властям.

— Понимаю, вы хотите, чтобы я нашел его, выяснил с кем он? А что еще?

— Только сообщите мне факты, остальным я займусь сама.

— Когда он уехал?

— Вчера днем.

— Куда?

— В Лос-Анджелес. Он был в Лас-Вегасе — у нас там неподалеку пустующий коттедж,— а оттуда полетел в Лос-Анджелес с Алланом. Аллан наш пилот. Ральф оставил его в аэропорту, а сам сел в самолет.

— Почему же ваш муж не сел с ним вместе?

— Наверное потому, что был пьян.— Она презрительно скривила губы.— Это Аллан сказал.

— Вы полагаете, что он отправился кутить? Он часто выпивает?

— Не часто, но основательно. Причем совершенно перестает владеть собой.

— А как насчет секса?

— Да как у всех мужчин, но меня это не волнует. Главное — он перестает соображать в денежных вопросах. Несколько месяцев назад, например, купил и подарил гору!

— Гору?

— Да, гору, вместе с охотничьей виллой.

— Женщине?

— Если бы! В том-то и дело, что мужчине, но все не так, как вы можете подумать. Святому человеку из Лос-Анджелеса с длинной седой бородой.

— Из ваших слов выходит, что Ральф Сэмпсон вообще не от мира сего.

— Ральф? Да он бы взбесился, услышав такое. Он очень вспыльчив. Знаете, когда он трезв,— это получеловек, полукрокодил, да еще медвежий капкан с деревяшкой вместо сердца. Однако алкоголь делает его совершенно бесхарактерным, особенно в последние годы. Несколько глотков — и он опять мечтает превратиться в маленького мальчика. Он старается найти людей, похожих на отца и мать, чтобы ему сморкали нос и вытирали слезы, да еще шлепали, когда нашалит. Я не очень бессердечна? Просто пытаюсь быть объективной.

— Так,— сказал я.— Значит, вы хотите, чтобы я отыскал его до того, как он подарит кому-нибудь очередную гору?

«Живым или мертвым»,— подумал я, хотя и не был психоаналитиком.

— А если он будет с женщиной, то, естественно, меня она интересует. Сама я не смогу ничего выяснить.

— Вы подозреваете конкретное лицо?

— Ральф не слишком откровенен со мной. Он более близок с Мирандой, а я не в состоянии следить за ним.

— Вот почему я обратилась к вам, мистер Арчер.

— Сказано прямо,— заметил я.

— Я привыкла говорить прямо.

В открытых дверях балкона появился юноша-филиппинец в белой куртке.

— Ваш кофе, миссис Сэмпсон.

Он поставил серебряный кофейный сервиз на низкий столик возле шезлонга. Юноша был мал и проворен, черные волосы на его голове блестели, точно смазанные маслом.

— Спасибо, Феликс.

Либо она всегда вежливо обращалась со слугами, либо пыталась произвести на меня впечатление.

— Не желаете ли кофе, мистер Арчер?

— Нет, благодарю.

— Может, хотите выпить?

— До завтрака не пью. Я детектив нового образца.

Она улыбнулась и отхлебнула кофе. Я поднялся и прошел к концу балкона, обращенному к океану. Внизу ступенями спускались к краю отвесного обрыва-берега широкие зеленые террасы. На верхней находился бассейн — овал зеленой воды, обрамленный голубым кафелем. В нем юноша с девушкой играли в пятнашки, разрезая воду, как тюлени.

Девушка преследовала парня, а тот позволял ей догонять себя. За исключением этой пары, все здесь казалось застывшим на ярком солнце. Двигались только вода и руки девушки. Она стояла позади юноши, обхватив его за талию. Ее пальцы летали по его ребрам, точно играли на арфе, затем они сомкнулись на волосатой груди. Лицо девушки скрывала от меня спина юноши, а физиономия последнего казалась гордой и напряженной, словно изваянной из бронзы.

Он отвел ее руки и отодвинулся. Теперь открылось и ее лицо, принадлежащее человеку явно легкоранимому. Руки девушки упали вниз, она села на край бассейна и стала болтать в воде ногами.

Загорелый юноша прыгнул с трамплина, сделав полтора оборота. Она даже не взглянула на него. Капли падали с ее волос и скатывались на грудь.

— Мистер Арчер! — обратилась ко мне миссис Сэмпсон.— Вы еще не завтракали?

— Нет,

— Принеси завтрак на троих в патио, Феликс. Я поем наверху, как обычно.

Феликс поклонился и повернулся, собираясь уйти, но она окликнула его:

— Феликс, найди фотографию мистера Сэмпсона в моей комнате, Ведь вам нужно знать, как он выглядит, мистер Арчер?

Озабоченное лицо мужчины на глянцевом снимке было полным, с пухлым ртом и редкими седыми волосами на голове. Толстый нос будто старался изобразить самоуверенность, но выражал только упрямство. Улыбка, заставившая сморщиться отекшие веки и обвислые щеки, казалась искусственной и вымученной. Такие лица я видел на похоронах. Они напоминали мне, что я старею и когда-нибудь умру.