— Разве он нуждается в телохранителе?

— Просто он бывает дьявольски болтлив. Я не хотел говорить при Миранде, но на прошлой неделе мне показалось, что он старается напиться до смерти. Представляете, больше полутора литров в день! Когда он надирается, его одолевает мания величия, а меня тошнит от пьяной трепотни. Он становится сентиментальным: мечтает усыновить меня и купить мне аэролинию.

Аллан продолжал измененным голосом, хриплым и заплетающимся,— смешной пародией на голос старого пьяницы:

— Аллан, мальчик, я присмотрю за тобой. Ты получишь свою аэролинию.

— Или гору?

— Впрочем, я и не надеялся ни на какие подарки.

В принципе, это невозможно, так как он не бросит и доллара на ветер. Даже десяти центов.

— Прямо псих,— заметил я.— Отчего он такой?

— Точно не знаю. Но эта сука, живущая там наверху, сведет с ума кого угодно. И еще во время войны он потерял сына. Потому я ему и нужен. Он вполне может обойтись без постоянного пилота, но Боб Сэмпсон тоже был летчиком. Его сбили под Сакасимой. Миранда полагает, что именно от этого у старика теперь не все дома.

— Какие у него отношения с Мирандой?

— Хорошие, правда, в последнее время они постоянно ссорились. Сэмпсон хочет заставить ее выйти замуж.

— За кого?

— За Альберта Грэйвса,— невозмутимо ответил Аллан.

Шоссе привело нас в Санта-Терезу, а точнее, в нижнюю часть города вблизи океана. Добрых полтора километра мы пробирались через трущобы: теснящиеся лачуги и бараки, грязные тропинки вместо тротуаров. В пыли играли цветные дети. По обеим сторонам улицы высилось несколько туристских отелей с неоновыми надписями, похожими на кремовые вензеля рождественских пирогов. Тут же ютились красные дома чилийцев и ряд захудалых таверн, в которых собирались подозрительные личности. Половину прохожих составляли индейцы с сафьяновыми физиономиями. Уже после каньона Кебрилло я начал чувствовать себя как на другой планете. «Кадиллак» казался космическим кораблем, скользящим над землей.

Феликс свернул на главную улицу, тянущуюся от океана. Она меняла свой облик по мере того, как мы поднимались к центру. Из магазинов калифорнийских испанцев выходили мужчины в цветных рубашках и полосатых льняных костюмах, а также дамы в широких брюках или мини-платьях, не скрывавших женских прелестей. Никто не обращал внимания на горы, высившиеся над Санта-Терезой, однако горы несокрушимо стояли, придавая всему глупый и нереальный вид.

Аллан сидел молча, его красивое лицо ничего не выражало.

-— Как вам здесь нравится? — спросил он меня.

— Мне здесь и не должно нравиться. А как вам?

— Денег я тут не заработаю. Люди, как слоны, приходят сюда умирать, но тем не менее продолжают свое существование, называя это жизнью.

— Посмотрели бы вы на Санта-Терезу до войны. Сейчас она похожа на улей, а прежде здесь обитали только богатые старые леди. Сами они стригли купоны, но боялись расстаться с единым центом и потому срезали зарплату младшим садовникам.

— Вот уж не думал, что вы знаете этот город.

— У меня были тут дела с Бертом Грэйвсом, тогдашним окружным прокурором.

Феликс остановил «кадиллак» перед желтой оштукатуренной аркой, за которой просматривался двор служебного здания. Он опустил стеклянную перегородку и объявил:

— Контора мистера Грэйвса на втором этаже. Можете подняться на лифте.

— Я подожду вас в машине,— сказал Аллан.

Контора Грэйвса являла разительный контраст с тем грязным помещением в здании суда, где он прежде готовился к своим процессам. Приемная была отделана светло-зеленой тканью и белым деревом. Блондинка секретарша с холодными зелеными глазами довершала цветовое оформление.

— У вас назначена встреча, сэр?

— Передайте мистеру Грэйвсу, что прибыл Лу Арчер.

— Мистер Грэйвс сейчас занят.

— Ничего, я подожду.

Я уселся в роскошное кресло и принялся думать о Сэмпсоне. Белые пальцы секретарши танцевали на клавишах машинки. Я чувствовал беспокойство, связанное с некой нереальностью происходящего, ибо занялся поисками человека, которого даже не мог себе представить. Нефтяной магнат связывается с каким-то «святым» и напивается чуть не до смерти. Я достал из кармана фотографию и снова посмотрел на нее. Открылась дверь кабинета, оттуда вышла оживленно улыбающаяся старая дама. Ее шляпа выглядела так, словно дама отыскала сей предмет брошенным на пляже. На ней было пурпурное шелковое платье, а ручные часы украшали бриллианты.

Грэйвс проводил ее до двери. По дороге она непрерывно твердила, какой он умный и как ей замечательно помог. Он делал вид, будто слушает ее, а заметив меня, подмигнул.

Дама ушла, и он обратился ко мне:

— Рад тебя видеть, Лу.

Он не похлопал меня по спине, как прежде, но пожатие Грэйвса было таким же крепким, хотя годы изменили его самого: у висков появились залысины, а небольшие серые глаза выглядывали из сетки морщинок. Неприятно было сознавать, что я всего на пять лет моложе. Правда, Грэйвс прошел трудный путь и от этого состарился раньше времени.

Я сказал, что счастлив с ним встретиться, и не покривил душой.

— Мы не виделись, наверное, лет семь,— заметил Берт.

— Не меньше. Ты уже не прокурор?

— У меня не хватило сил.

— Женился?

— Нет еще. Инфляция,— усмехнулся он.—-А как Сью?

— Спроси ее адвоката. Ей не подошло общество, в котором я вращался.

— Извини, Лу.

— Ничего.— Я переменил тему разговора.— У тебя много работы по специальности?

— После войны мало. В нашем городе труд юриста не ценится.

— Значит, тут более выгодные дела?

Я окинул взором приемную. Блондинка позволила себе улыбнуться.

— Это только внешняя сторона. Я просто старательный служака. Вынужден беседовать со старыми дамами.— Берт криво усмехнулся и пригласил: — Пожалуйста, проходи, Лу.

Его кабинет был обставлен массивной мебелью.

— Как насчет политики? — спросил я.— Ты, кажется, собирался сделаться губернатором, помнишь?

— В Калифорнии партия вылетела в трубу. Правда, я все же урвал свой кусок: два года был военным комендантом одного городка в Баварии.

— Так ты политический авантюрист? А я служил в разведке. Ну а что слышно о Ральфе Сэмпсоне?

— Ты говорил с миссис Сэмпсон?

— Да, говорил. Это было что-то новенькое, но я не совсем уловил его смысл. А ты?

— Конечно, уловил. Именно я и посоветовал ей начать действовать.

— Почему?

— Потому что Сэмпсону вполне может быть нужна помощь. Обладатель пяти миллионов не должен позволять себе подобные выходки. Он алкоголик, Лу. А когда потерял сына, окончательно спился. Иногда я боюсь, что он сходит с ума. Тебе рассказывали о Клоде — типе, которому Сэмпсон подарил охотничьи угодья?

— Да, она упоминала о каком-то «святом».

— Клод, по-моему, безобиден, но следующий счастливчик может оказаться совсем другим. Мне незачем говорить тебе о Лос-Анджелесе. В этом городе старому алкоголику небезопасно находиться одному.

— Да, мне не нужно это объяснять,— кивнул я.—  Но миссис Сэмпсон считает, что он просто вовсю развлекается,

— Это я ей внушил. Она бы не стала тратить деньги, чтобы его защитить.

— Зато ты станешь.

— Ее деньги. Я только адвокат. Конечно, старикан мне здорово нравится.

«Особенно надежда сделаться его зятем»,— подумал я.

— Сколько с нее можно взять?

— Сколько запросишь. Полсотни в день и издержки.

— Назначим семьдесят пять. Что-то мне не нравится в этой истории.

— Шестьдесят пять,— засмеялся он.— Я должен защищать интересы своих клиентов.

— Не буду спорить. Может, И дела-то не придется начинать. Вдруг Сэмпсон и вправду гостит у друзей...

— Я обдумал такую возможность. У него здесь немного знакомых. Я дам тебе их список, но не советую тратить на это время, разве что в самом крайнем случае. Его настоящие друзья в Техасе. Именно там начал он делать деньги.