— Так приготовьте его,— потребовал Тимоти, раздувая ноздри вздернутого носа.

— Минут через тридцать пять — сорок, сэр.

— О, боже! — вздохнул Тимоти.— Что за наказание! Давай пойдем к Чейзену, Рассел. Я просто мечтаю о картофельном пюре.

Официант стоял и смотрел на него. Я взглянул, на кабину: Фэй по-прежнему сидела там, трудясь над бутылкой вина. .

— Меня больше не пускают к Чейзену,— заявил Рассел.— Считают, что я агент коминтерна. Я, видите ли, написал сценарий со злодеями нацистами. Вот откуда у меня деньги, друзья. Это заразное золото из Москвы.

— Хватит,— сказал я.— Ты знаешь Фэй Истебрук?

— Немного. Я помог ей несколько лет назад.

— Представь меня.

— Зачем?

— Я давно хотел с ней познакомиться.

— Не понимаю, Лу. Она слишком стара для тебя.

Тогда я объяснил на понятном ему языке:

— У меня к ней сентиментальная тяга, еще с тех безвозвратно ушедших лет.

— Да пусть его, если ему так, взбрело в голову,— вмешался Тимоти.— Сыщики в принципе раздражают меня. Кроме того, я желаю спокойно вкусить свое картофельное пюре.

Рассел с -трудом поднялся, словно рыжей макушкой подпирал потолок.

— Спокойной ночи,— сказал я Тимоти.— Продолжайте скандалить с официантами, пока .не получите по своей жирной шее,— И, захватив выпивку, я направился за Расселом к Фэй.— Не говори ей, чем я занимаюсь,— шепнул я ему на ухо.

— Кто я такой, чтобы выявлять твою 'грязную сущность? В узком кругу — другое дело. Мне нравится болтать о твоих безобразиях среди друзей.

Фэй Истебрук посмотрела на нас глазами, похожими на незажженные прожекторы.

— Это Лу Арчер, Фэй. Агент коммунистического интернационала. Он давний твой обожатель.

— Как чудесно,— проговорила она голосом, который потеряла на ролях матерей.— Присаживайтесь.

— Благодарю-вас.

Я устроился напротив нее в низком кресле.

— Извините меня,— сказал Рассел.— Я должен приглядывать за Тимоти. Он ведет клановую войну с официантами. Завтра вечером его очередь следить за мной. Всего хорошего!

Он удалился, потерявшись в лабиринте собственных слов.

— Как приятно, когда тебя еще помнят,— заметила Фэй.— Большинство моих друзей ушли из искусства и теперь забыты. Элен Флоренс, Мэй — короче, все.

Ее пьяная сентиментальность, наполовину деланная, наполовину искренняя, была приятной переменой после отчаянной болтовни Рассела. Я подхватил тему:

— Так проходит мирская слава. Элен Флоренс в свое время прекрасно играла. Но ведь вы продолжаете оставаться актрисой?

— Я стараюсь не опускать руки, Арчер. Но настоящая жизнь начинает покидать этот город. Прежде мы вкалывали как одержимые, выпуская фильмы. Я получала три тысячи в неделю, когда была на подъеме, но мы работали не ради денег.

— Конечно, цель —это фильм.

Я допустил небольшое искажение цитаты.

— Фильм был целью, теперь не то. Город утратил искренность, в нем не осталось жизни. Не осталось ее и во мне.

Она вылила в бокал остатки шерри и залпом их прикончила. Я тоже добил свою выпивку.

— Вы все делаете правильно,— сказал я и скользнул взглядом по ее пышному телу, наполовину скрытому длинным платьем.

Оно было исключительно хорошо для ее возраста — подтянутое, с высокой грудью и, главное, живое: в нем чувствовалась женская сила, достоинство и гордость, как у кошки.

— Вы мне нравитесь, Арчер. Вы симпатичный. Скажите, когда вы родились?

— Вы имеете в виду год?

— Число и месяц.

— Второго июня.

— В самом деле? Я не думала, что вы Близнец. У Близнецов нет сердца. У них две души и двойная жизнь. Вы бессердечны, Арчер?

Она наклонилась ко мне. Глаза ее были широко открыты и заглядывали глубоко-глубоко. Я не понимал, кому она морочит голову, себе или мне.

— Я друг каждому,— заявил я, чтобы разрушить чары.— Собаки и дети обожают меня. Еще я неплохо развожу цветы.

— Вы циник,— хмуро заметила Фэй.— Конечно, вы симпатичный, но, наверное, только в воздухе и в воде.

— Мы с вами составляем прекрасную воздушно-морскую спасательную, команду.

Она улыбнулась и произнесла осуждающе!

— Вы не верите в звезды?

— А вы?

— Я верю, но в чисто научный подход. Нельзя же отрицать очевидное. Например, я Рак, и каждый может это понять. Я чувственна и одарена воображением. Я не могу существовать без любви. Люди, которых я люблю, могут обвести меня вокруг пальца,- но, когда требуется, я проявляю удивительное упрямство. Я была несчастлива в замужестве, подобно многим другим Ракам. Вы женаты, Арчер?

— Сейчас нет.

— Значит, были. Вы женитесь сноба. Близнецы всегда так делают. И обычно они выбирают женщину старше себя, вы это знаете?

— Нет.

Ее настойчивость немного выбила меня из колеи. Она стремилась овладеть и темой разговора, и мной заодно.

— Вы очень убедительны,— заметил я.

— То, что я говорила,— правда.

— Вы, наверное, профессионал. Подобное занятие может принести немалый доход человеку с приятной наружностью и убедительной речью.

Ее искренние глаза сузились в две темные щелки, похожие на бойницы форта. Она изучающе посмотрела на. меня, приняла тактическое решение и опять широко открыла их. Теперь они превратились в лужицы невинности, подобные отравленным колодцам.

— О, нет,— возразила она,— я бы никогда не стала заниматься астрологией профессионально. Это мой талант, дар, обычный для Раков, и я чувствуют себя обязанной применять его Но -не ради денег, а только для друзей.

— Хорошо, что у вас есть еще один независимый доход.

Бокал на тонкой ножке выскользнул из ее руки и раскололся о стол на две части.

— Вы и вправду самый натуральный Близнец,— произнесла она.— Всюду ищете факты.

Я испытал легкий приступ сомнения, но прогнал его прочь.

— Простите, я не хотел показаться чересчур любопытным.

— О, я понимаю,— Фэй внезапно поднялась, навалившись на меня всею тяжестью своего тела.— Давайте уйдем отсюда, Арчер. Я опять начала ронять вещи. Пошли куда-нибудь, где мы сможем поговорить.

— Почему бы и нет?

Она оставила на столе новенькую банкноту и удалилась с мрачным достоинством. Я двинулся следом, довольный первым .успехом, но с чувством паука-самца, Которого съедает самка.

Рассел Хант сидел за своим столиком, обхватив руками голову.

Тимоти лаял на старого официанта, как терьер, загнавший в угол маленькое животное. Распорядитель ресторана объяснял, что картофельное пюре будет готово через пятнадцать минут.

В голливудском баре «Рузвельт» она пожаловалась на плохой воздух и заявила, что чувствует себя старой и несчастной. Я сказал, что все это ерунда, но тем не менее мы перешли в «Зебра Рум». Она начала пить неразбавленное ирландское виски. Здесь ей не понравился мужчина за соседним столиком: он, слишком пристально ее рассматривал. Я предложил прогуляться. Она зашагала вниз по Уилшир так, словно старалась пробиться в другое измерение. Потом мы сели в «бьюик», и по ее желанию я остановил, его около «Амбассадора». Свою машину я бросил возле «Свифта».

В «Амбассадоре» она поссорилась с барменом, заявив ему, что он втихомолку над ней смеется. Тогда я по-вез её в бар низшего разряда в Хэнтон-Парк, где обычно были свободные места. Люди везде узнавали Фэй, но никто к ней не подходил. Даже официантки, не суетились. Фэй постепенно теряла популярность.

В баре «Хэнтон» было пусто, единственная- компания сидела в другом конце зала. Подвал с мягким освещением казался похоронным залом, в котором лежал убитый нами вечер. Фэй Истебрук побледнела, как смерть, но держалась прямо, разговаривала, пила и, возможно, даже думала.

Я старался направить беседу на «Валерио», надеясь, что она упомянет -его. Еще немного выпивки, и я сам рискну произнести это слово. Я надирался вместе с ней, но так, чтобы не опьянеть. Моя болтовня была совершенно бессмысленна, а она ничего не замечала. Я ждал, когда она дойдет до того состояния, что начнет говорить что взбредет в голову. Арчер — божественный Близнец — и повивальная бабка у черты забвения...