Я посмотрелся в зеркало и страшно себе не понравился. Лицо мое осунулось и казалось хищным. Нос выглядел слишком тонким, а уши чересчур плотно прилегали к голове. Веки у меня обычно опускаются с внешней стороны и делают глаза похожими на треугольники. Но. сегодня мои глаза походили на крошечные каменные клинья, вбитые пониже бровей.

Фэй склонилась над баром, зажав руками подбородок и уставившись в наполовину пустой бокал. Испарилась ее гордость, выпрямлявшая фигуру и контролировавшая выражение лица. Она сгорбилась, отхлебывая горечь с самого дна жизни и бормоча элегии:

— Он никогда не заботился, о себе, но имел тело борца и голову, индейского вождя. Отчасти он и был индейцем. Милый друг, тихий, спокойный, молчаливый. По настоящему страстный однолюб, последний однолюб, которого я знала. Он заболел туберкулезом и летом умер. Это сломило меня. С тех пор я не могу прийти в себя. Он был единственным, кого я любила!

— Как, вы говорите, его звали?

— Вилли,— Фэй лукаво посмотрела на меня.— Но я не упоминала этого. Он был моим мастером. У меня одной из первых появился большой загородный дом в долине. Целый год мы были вместе, потом его не стало. Это произошло двадцать пять лет назад, и, честное слово, лучше бы я умерла сама.

Она подняла сухие глаза и встретила в зеркале мой взгляд. Мне захотелось мимикой ответить на ее грусть, но я не знал. как. Тогда я улыбнулся, чтобы подбодрить себя. В конце концов, я был неплохим солдатом. Спутником хулиганов, проституток, трудных типов и простаков. Каждый мог нанять меня на работу за пятьдесят долларов в день, но все же я был неплохим солдатом.

В уголках моих глаз и около ноздрей собрались морщинки, губы растянулись, но улыбка не получилась. В зеркале отразился лишь голодный взор — усмешка койота. Эти глаза видели слишком много баров и захудалых отелей, богатых любовных гнезд, залов суда и тюрем, трупов и полицейских участков. Если я сам находил свое лицо странным, то каким оно могло показаться окружающим? Я поймал себя на мысли, что хотел бы услышать об этом от Миранды Сэмпсон.

— К черту трехдневные вечеринки,— бормотала Фэй,— к черту лошадей, к черту изумруды и яхты. Один хороший друг лучше всей богатств вместе взятых, а у меня не было настоящего друга. Сим Кунц называл себя моим другом, но он заявил, что я снимаюсь в последней картине. Я прожила свою жизнь еще двадцать пять лет назад и сейчас никому не нужна. Ты не станешь связываться со мной, Арчер.

Она была права, но тем не менее я заинтересовался ею помимо своей работы. Она прошла длинный путь вниз с вершины славы и знала, что такое страдание. В ее речах присутствовали фальшивые слезы и прочие атрибуты, которым она научилась на репетициях. Это звучало и вульгарно, и прИятно-бесчувственно. Похоже, она провела детство на окраине Чикаго, Детройта или Индианаполиса.

Фэй допила свой бокал и встала.

— Отвези меня домой, Арчер.

Я соскользнул с табурета с: прожорством жиголо и взял ее под руку.

— Вам нельзя уезжать в таком виде. Надо выпить еще, чтобы прийти в себя.

— Ты хороший....

Я не отличался толстокожестью и потому сразу почувствовал иронию.

— Только я не могу здесь оставаться. Это же морг. Ответьте, ради бога,— крикнула она бармену,— куда подевались все забавники?

— А вы разве не забавница, мадам?

Я увел ее от начала новой ссоры вверх по лестнице, на улицу, В воздухе висел светящийся туман с расплывавшимися пятнами неоновых ламп. Беззвездное небо над крышами домов казалось низким и тусклым. Фэй затрясло: я ощутил дрожь ее руки.

— На соседней улице есть хороший бар,— сказал я.

— «Валерио»?

— Вроде бы.

— Ладно. Еще немного выпью — и домой.

Я открыл дверцу «бьюика» и помог ей сесть. Она тяжело навалилась грудью мне на плечо. «Лучше бы вместо нее была мягкая подушка, набитая перьями, а не воспоминаниями и переживаниями»,— подумал я и тронулся в путь.

Официантка в «Валерио» назвала Фэй по имени и проводила нас в свободную кабину. Бармен, симпатичный молодой грек, подошел к ней, чтобы сказать «привет» и спросить о мистере Сэмпсоне.

— Он еще в Неваде,— ответила Фэй.

Я посмотрел ей в лицо, и, перехватив мой взгляд, она объяснила:

— Это мой хороший друг. Мы заходим сюда, когда он бывает в городе.

То ли поездка через два квартала, то ли радушная встреча привели ее в норму. Фэй почти развеселилась. Может, я сделал ошибку, приехав сюда.

— Замечательный старик,— заметил бармен.— Мы чувствуем его отсутствие.

Ральф удивительный, удивительный человек,— живо отреагировала Фэй.— Милый друг.

Бармен принял заказ и удалился.

— Вы составляли на него гороскоп? — спросил я,—  Я имею в виду вашего друга.

— Как ты догадался? Он Козерог. Прекрасная личность и, как ни странно, преуспевающая. Хотя у него и была в жизни трагедия. Его единственный сын погиб на войне. Понимаешь, звезда Ральфа расположена в квадрате Урана. Впрочем, ты не можешь знать, что это 'означает для Козерога.

— Нет, не могу. И многое оно значит?

— Да, очень. У Ральфа развивалась духовная сторона. Уран противостоит ему, но остальные планеты с ним. Это придало Ральфу мужество.— Она придвинулась ко мне и шепнула по секрету: — Я бы с удовольствием показала тебе комнату, которую переделала для него. Тут, в одном из бунгало, но нам ключей не дадут.

— А он сейчас здесь?

— Нет, в Неваде. У него безумно уютный дом в пустыне.

— Вы когда-нибудь бывали там?

— Ты . задаешь слишком много вопросов,— Фэй улыбнулась со страшным кокетством.— Ты не будешь ревновать?

— Но ведь ты говорила, что у тебя нет друзей.

— Неужели? Значит, я забыла про Ральфа.

Бармен принес выпивку. Я опорожнил свой бокал и уставился И конец зала. В вестибюле, позади молчавшего рояля, отворилась дверь, и в нее вошли Миранда а Алланом Тэгертом.

— Извини,— сказал я Фэй.

Когда я встал, Миранда заметила меня и пошла навстречу. Я приложил палец к губам и жестом направил ее обратно. Она недоумевающе открыла рот и покачала головой.

Аллан соображал быстрее. Он взял ее за руку у вытолкнул обратно. Я последовал за ними, но прежде оглянулся, Бармен смешивал коктейль, официантка обслуживала клиента, Фэй не поднимала глаз от скатерти. Я закрыл за собой дверь.

Миранда тут же обратилась ко мне:

— Я ничего не понимаю. Ведь вы, кажется, искали Ральфа.

— Я устанавливаю знакомство. Пожалуйста, уходите побыстрее.

Миранда готова была заплакать.

— Но я специально за вами охотилась.

Тогда я попросил Аллана:

— Уведите ее, пока она не сорвала мне ночную работу. Если возможно, вообще уезжайте из города.

За три часа общения с Фэй терпение мое истощилось.

— Дело в том, что вам звонила миссис Сэмпсон,—  сказал Аллан.

Слуга филиппинец стоял поблизости и слушал наш разговор.

Я отвел их за угол и поинтересовался:

— Насчет чего?

— У нее есть известия о Ральфе.— Глаза Миранды горели янтарем, как у лани.— Получено срочное письмо. Ральф просит прислать ему денег. Вернее, не прислать, а держать их наготове.

— Какую сумму?

— Сто тысяч долларов.

— Повторите еще раз.

— Он хочет наличными или ценными бумагами сто тысяч долларов.

— А она найдет столько?

— У себя нет, но она сумеет все устроить. Альберт Грэйвс обладает правами представителя Ральфа.

— Что он собирается делать с деньгами?

— Он пишет, что сообщит об этом позже, сам или через посыльного.

— Вы уверены, что он лично написал это письмо?

— Элен заявила, что почерк его.

— Он не объяснил, где находится?

— Нет, но на конверте стоит штемпель Санта-Марии, Может, он там?

— Не обязательно. -Чего же хочет от меня миссис Сэмпсон?

— Она не сказала. Наверное, ей нужен ваш совет.

— Хорошо, если так. Передайте, чтобы деньги она приготовила, но никому их не отдавала, пока не удостоверится в том, что ваш отец жив.-

— Вы думаете, он может быть мертв?