Я попытался скрыть смущение улыбкой.

— Я справлюсь с тобой, Берт. У меня больше практики по усмирению ревнивых мужчин.

— Возможно. Но держись-ка ты подальше от Миранды, если не хочешь, чтобы я тебя искалечил.

Я вытер с левой щеки отметку Миранды.

— Не думай о ней плохо.

— Ах, значит, ты с миссис Сэмпсон развлекаешься игрой в поцелуи? — выдавил он горький смешок.— Не свисти!

— Нет, со мной была Миранда, но мы не играли. Она находилась в подавленном состоянии, я с ней побеседовал, и она чмокнула меня просто так, из благодарности.

— Хотелось бы. верить,— с сомнением пробормотал он.— Ты знаешь о моих чувствах к Миранде.

— Да, она говорила мне.

— Что именно?

— То, что ты влюблен в нее.

— Счастлив, что она в курсе, по крайней мере. Надеюсь, она мне тоже сообщит, когда будет подавленной.— Берт вымученно улыбнулся.— Как это у тебя получается, Лу?

— Не приставай ко мне со своими сердечными проблемами. Я тебя наверняка испорчу. Хотя кое-что я могу объяснить.

— Валяй.

— Спокойнее,— сказал я.— Только спокойнее. Сейчас мы связаны большой работой и должны трудиться вместе. Я не лезу в твои любовные дела и лезть не буду, говорю тебе честно. Думаю, что Тэгерт тоже не полезет. Он просто не заинтересован.

— Спасибо,— произнес он с усилием хриплым голосом и сокрушенно добавил: — Я намного старше ее, а Тэгерт молод и красив.

Послышались шлепающие шаги в холле, и на пороге, как из кулис, появился Аллан.

— Кто тут всуе поминает мое имя?

Он был в одних мокрых плавках. Широкоплечий, с узкой талией, длинноногий, с темными волосами, спадающими на крепкую шею, и легкой улыбкой на губах, он мог бы сейчас позировать грекам, изображая юного бога. Берт Грэйвс окинул его неприязненным взглядом и медленно проговорил:

— Я только что объяснял мистеру. Арчеру, как вы красивы.

Улыбка Аллана немного увяла.

— Похоже на сомнительный комплимент, но за каким чертом вам это понадобилось! Привет, Арчер, есть что-нибудь новенькое?

— Пока нет,— ответил я.— А. я, в свою очередь, объяснил Грэйвсу, что Миранда вас не интересует.

— Вы правы,— весело произнес он.— Она красивая девочка, но не моя. Извините, я пойду оденусь.

— Счастливо,— буркнул' Берт.

— Подождите минутку,— остановил я Аллана.— У вас имеется оружие?

— Пара пистолетов тридцать второго калибра.

— Держите один при себе, ладно? Ступайте ходить караулом вокруг дома и глядите в оба. Только не старайтесь играть в удачливого стрелка.

— Я учту урок,— радостно пообещал Аллан.— Вы ждете каких-нибудь неприятелей?

— Нет, но, если что-то случится, мы должны быть готовы. Сделаете?

— Конечно!

— Вообще он неплохой юноша,— заметил Грэйвс, когда Аллан ушел,— но я не могу не обращать на него внимания. Прекрасно. Раньше я никогда не был ревнив,

— А ты любил раньше?

— Нет, до сих пор не доводилось.

Берт опустил плечи, словно под тяжестью фатальности и безнадежности. Он влюбился впервые и навсегда. Мне стало жаль его.

— Слушай, а почему Миранда была подавлена? — спросил он.— Из-за истории с отцом?

— Отчасти. Кроме того, она чувствует, что семья распалась. Девушке нужно приобрести устойчивость.

— Я знаю. Это одна из причин, по которой я хочу на пей жениться. Впрочем, есть и другие, я не говорил тебе о них?

— Пока нет,— ответил я и рискнул задать прямой вопрос: — Наверное, не последняя роль принадлежит деньгам"?

'—' У Миранды нет своего капитала.

— Но ведь будет?

— Конечно... когда отец умрет. Я Составлял его завещание; она получит половину. Я не откажусь от денег,— криво усмехнулся Берт,— но я не охочусь за приданым, если ты это имеешь в виду.

— Нет, другое. Девушка может стать наследницей раньше, чем ты думаешь. Старик в Лос-Анджелесе вращался в компании мошенников. Он никогда не упоминал имя некой Йстебрук? Фэй Истебрук? Не говорил о мужчине по фамилии Трой?

—- Ты знаешь Троя? Кстати, что это за тип?

— Бандит,— ответил я.— Болтают, что он даже совершал убийства.

— Ничего удивительного. Я пытался убедить Сэмпсона держаться подальше от Троя, но старик дурным человеком его не считал.

— Ты встречал Троя?

— Сэмпсон представил меня ему в Лас-Вегасе несколько месяцев назад. Потом мы прогуливались, втроем, и многие люди с ним здоровались. Например, все до одного крупье, а это характеризует человека.

— Не совсем. Ведь у него было собственное игорное заведение в Лас-Вегасе. Он занимался множеством вещей, и киднаппингом, наверное, тоже бы не погнушался. Как Трой связался с Сэмпсоном?

— По-моему, Трой работал на Сэмпсона, но точно не скажу. Он подозрительный тип. Наблюдал, как мы с Сэмпсоном играли, а сам даже не притронулся к картам. В ту ночь я просадил почти тысячу. А Сэмпсон выиграл четыре.

Берт уныло улыбнулся.

— Может, Трой производил хорошее впечатление? —  предположил я.

— Возможно, Но я от него содрогался. Ты думаешь, он замешан в нашу историю?

— Постараюсь выяснить,— сказал я.— Сэмпсон нуждался в деньгах, Берт?

— Что ты! Он миллионер.

— Тогда какие у него могли возникнуть дела с ничтожеством, подобным Трою?

— Ему просто было скучно. Его слава осталась в Техасе и Оклахоме, и он затосковал. Сэмпсон прирожденный бизнесмен, так же как я — прирожденный транжира. Он несчастлив, если не делает деньги, а я — если не трачу их.

Вошла Миранда, и Берт замолчал.

— Вы готовы? — спросила она.— Не грусти без меня, Берт.

Она похлопала его по плечу. Её светло-коричневое пальто было распахнуто, и небольшие высокие груди под свитером выглядели как оружие: наполовину нетерпеливо обещали, наполовину угрожали. Она распустила волосы и убрала их за уши. Когда она наклонила к Берту сияющее лицо, он поцеловал ее легко и нежно.

Я снова почувствовал к нему жалость. Он был сильным, интеллигентным мужчиной, но рядом, с ней в своем облегающем деловом, костюме начинал походить на обиженного мальчика. Берт слишком устал и постарел, чтобы приручить такую живую девушку, как Миранда.

По краям бегущей вверх дороги тянулись заросли вечнозеленого карликового дуба. Зафиксировав ногой акселератор, я держал скорость на восьмидесяти. По мере того как мы поднимались, дорога становилась уже, а повороты круче. Я бросал быстрые взгляды на покрытые валунами склоны, видел каньоны шириной в милю, заросшие горным дубом и перекрытые телефонными проводами. Один раз в просвете между горами мелькнул океан, походивший на низкую синюю тучу. Он тотчас скрылся из виду, а дорога запетляла среди голых скал, иногда загораживаясь седыми холодными облаками.

Снаружи облака казались тяжелыми и плотными, но, когда мы въезжали в них, они словно таяли, превращаясь в белые волокна на фоне асфальта. Пустынные отвесные скалы в дымке тумана теснили нас. Сидя в машине выпуска 1946 года, рядом с девушкой последней модели, я легко мог вообразить, что мы пересекли границу между атомным веком и каменным, когда человек только начал ходить на двух ногах и определять время по солнцу.

Туман сгустился и ограничил видимость до восьмидесяти метров. Последние повороты я преодолел на второй скорости.

Затем дорога стала прямой. Натужно ревевший мотор увеличил обороты, и вскоре мы увидели долину, похожую в солнечном свете на чашу, наполненную сливочным маслом. На другой ее стороне возвышались неумолимые горы.

— Разве это не удивительно? — спросила Миранда.— Как бы пасмурно ни было в Санта-Терезе, в долине всегда светит солнце. В сезон дождей я часто сбегала сюда и наслаждалась им в полном одиночестве.

— Я тоже люблю солнце.

— Правда? Вот уж не думала, что вам нравятся такие простые вещи, как солнышко. Ведь вы неоновый человек, разве нет?

 — Ну, коли вы так утверждаете...

Она замолчала, глядя на прыгающую дорогу и голубое небо, уплывающее назад. Потом дорога выровнялась и побежала через желто-зеленую долину, похожую теперь на шахматную доску. Кроме мексиканцев на полях, нам никто не попадался, я прибавил скорость. Стрелка спидометра доползла до ста сорока пяти.