— Что вы говорите? — удивился Люк.

Он подумал о том, как трудно будет ей попасть туда и еще труднее чего-либо добиться. Он как-то невольно все еще отождествлял ее со своей теткой Милдред. Они были так похожи! Он вспомнил, как тетка болела лихорадкой и как он ухаживал за ней. В обеих было что-то специфическое, английское, что связывалось у него с рождественским пудингом и игрой в крикет, с пляшущим пламенем камина в долгие зимние вечера. Всё, чего вы лишены, когда вам приходится жить вдали от Англии.

Старая леди продолжала с довольной улыбкой:

— Да, я рассчитывала поехать сегодня утром, но, как я вам уже говорила, я очень волновалась из-за моего Бонни Пуфа. Но, как вы думаете, не приеду ли я слишком поздно? Хотя я не думаю, что в Скотланд-Ярде существуют часы приема.

— Понятно,— ответил Люк,— поздно вечером они все-таки закрывают свои двери, но все равно обязаны принять по срочному делу.

— Я тоже думаю, что там обязательно есть дежурный для приема донесений о преступлениях.

На некоторое время старая леди погрузилась в молчание. Она казалась очень озабоченной.

— Я всегда считала: надежнее всего обращаться к самому высокому начальству,— продолжала она.— Конечно, Джон Рид — чудесный парень. Это наш констебль в Уичвуде, но, вы знаете, я чувствую, что это не тот человек, который мог бы взяться за что-либо серьезно. Он может унять расшумевшихся парней, даже поймать мелких воришек, но раскрыть серьезное преступление, найти убийцу — нет, для него это слишком сложно.

Люк поднял брови:

— Убийцу?

Леди утвердительно кивнула головой:

— Да, да Убийство... Вы удивлены? Я вижу. Я сама была удивлена, когда это случилось первый раз. Я просто не в состоянии была поверить. Сначала я приписала это моей фантазии.

— Вы вполне уверены, что не ошибаетесь? — деликатно спросил Люк.

— О, нет, нет.

Она энергично покачала головой.

— В первый раз я и сама склонна была думать, что ошиблась. Но во второй, в третий, в четвертый, наконец... Ну, сколько можно еще терпеть?

— Вы хотите сказать, что у вас там было несколько убийств? — задал вопрос Люк.

И ему ответил мягкий, спокойный голос:

— Боюсь, что их было очень много.

Она снова помолчала н затем опять начала говорить:

— Вот поэтому-то я и решила, что самое лучшее, что я могу сделать, это рассказать обо всем в Скотланд-Ярде. Как вы думаете, я права?

Люк задумчиво посмотрел на нее и потом сказал:

— Конечно, с этого и надо начинать.

А про себя подумал:

«Вероятно, с полдюжины таких леди являются ежедневно в Скотланд-Ярд с подобными подозрениями. Им там, наверное, придется открыть специальный департамент, чтобы выслушивать таких милых старушек, нисколько не обижая их при этом».

И он живо представил себе, как очень вежливый молодой инспектор терпеливо и внимательно выслушивает всяческие небылицы от разных леди, подобных этой старушке.

«Благодарю за сообщение, мадам, это очень важно, мы тотчас же примем меры, поезжайте домой, ваше дело попадет в надежные руки» — примерно так должен был ответить такой инспектор.

И Люк подумал:

«Хотелось бы мне знать, откуда у них такой поток фантазии? Наверное, от скуки провинциальной жизни и жажды каких-нибудь необыкновенных драматических переживаний».

Он был поглощен своими мыслями. Но тонкий и нежный голосок старушки продолжал:

— Вы знаете, сейчас мне вспомнилось, я где-то читала про такой случай: один человек отравил много людей, прежде чем против него возникло подозрение. Да... О чем это я говорила? Ах, да! Так там потом был специальный досмотр... И все это дело раскрыл большой специалист. Но через некоторое время и этот специалист был найден тяжело больным... Я не помню, что с ним было после... Читали ли вы об этом? Но это была правда.

— Что именно? В чем правда?

— В том, что по первому взгляду на человека, по чертам его лица опытный врач сразу видит обреченного на смерть и причину недуга, который его подтачивает. Да и не только врач.

Люк посмотрел на старушку. Она нервничала, и лицо ее побледнело.

— В первый раз эту обреченность я увидела на лице Эмми Гибс. А вот вчера на лице доктора Хьюмбелби. Это очень хороший человек, по настоящему хороший. Картер был пьяница. Томми Пирс дерзкий и нахальный мальчишка, он всегда обижал слабых. Мне его даже не очень уж и жаль. Но Хьюмбелби... это совсем другое дело... Его надо спасти. И самая ужасная вещь, что он не верит мне, когда я ему говорю об этом. Он только смеется! Джон Рид тоже не поверил мне. Но уж в Скотланд-Ярде, естественно, должны поверить. Потому что все это явные преступления...

Она взглянула в окно.

— Боже, да через минуту мы уже будем на месте!

Она засуетилась, порылась в своем саквояже, сложила и завернула зонт. Но это у нее плохо получилось.

— Спасибо, большое вам спасибо!

Это относилось к Люку, когда он, взяв зонтик из ее рук, принялся его как следует завертывать.

Люк сказал мягко:

— Я уверен, что в Скотланд-Ярде вам дадут хороший совет.

— Спасибо.

Она забрала свой багаж.

— О боже, куда я положила свой паспорт? Там я должна буду предъявить его.

— Непременно.

— Моя фамилия Пинкертон.

— Очень приятно, мисс Пинкертон,— сказал Люк, улыбаясь.—Меня зовут Люк Фицвильям,— добавил он поспешно.

И когда поезд уже подошел к платформе, он спросил:

— Не разрешите ли вы мне поискать для вас такси?

— О, нет, нет, благодарю вас,— возразила она, заметно смутившись.— Я сяду в трамвай, и он доставит меня туда, куда мне нужно.

— Желаю удачи,— сказал Люк.

Мисс Пинкертон тепло пожала ему руку.

— Вы знаете,— промурлыкала она,— сначала мне показалось, что вы мне не верите.

— Ну,— ответил он,— согласитесь, что человеку, совершившему несколько убийств, не так легко ускользнуть от правосудия, и...

Мисс Пинкертон покачала головой и с горячностью возразила:

— Нет, нет, дорогой мой мальчик, в этом вы ошибаетесь. Очень легко убивать, пока вас никто не подозревает. И, как правило, преступник всегда является последним в ряду подозреваемых.

— Это не лишено логики... Счастливого пути! — пожелал Люк напоследок.

Мисс Пинкертон неторопливо смешалась с толпой.

Провожая ее взглядом, Люк подумал:

«Маленькая хлопотунья! Болтает чепуху! Но, во всяком случае, она верит в то, что болтает. Откуда берется такое воображение? Но старушка приятная и очень симпатичная».

Джимми Лоример был одним из ближайших друзей Люка. И понятно, что, как только Люк приехал в Лондон, он не только зашел к нему, но и обосновался у него на первых порах.

Свой первый вечер по возвращении он наслаждался обществом друга. Просматривая за кофе газеты, он настолько углубился в заметку, привлекшую его внимание, что даже не понял сразу, о чем говорил ему Джимми.

— Прости, друг,— проговорил он наконец, словно приходя в себя и поднимаясь со стула.

— Что ты там вычитал такое мрачное?

Люк нахмурился:

— Случилось несчастье с премилой старой кошечкой, которая была моей попутчицей до Лондона.

— Может быть, ты еще и ошибаешься,— заметил Джимми.— Почему ты думаешь, что это именно она?

— Поручиться, понятно, я не могу. Но фамилия Пинкертон, это ее фамилия. Возраст примерно тот же. Ее задавили, когда она переходила улицу. Машина не успела затормозить, и...

— Обычная история,— заметил Джимми.

— Понимаешь, фамилия, место и время сходятся, и если это она, мне ее очень жаль. Такая очаровательная старушка, чем-то напомнившая мне мою тетю Милдред. Интересно, куда направлялась эта чертова машина? И не было ли эго убийство преднамеренным?

— А что это была за машина и кому она принадлежала?

— «Рольс У-8»...

Прошла уже, вероятно, целая неделя, когда однажды Люк, сидя за столом и просматривая газеты, наткнулся на объявление, которое заставило его вздрогнуть и вскрикнуть: