— У многих чесались руки свернуть шею этому постреленку. Но чтобы кто-то выкинул его из окна — невероятно.

— А может быть, в этом кто-нибудь увидел свой гражданский долг?

— Хорошенькая теория!

— Я всегда думал, что отдельные убийства могли быть полезны обществу,— сказал Люк.— Я бы уничтожал болтливых женщин.

— Улыбка доктора превратилась в гримасу,

— О, как вы защищаете преступления!

— Я только за разумное уничтожение. Разве оно не было бы полезно для общества?

— О, да, конечно.

— Я говорю не шутя. Все, что мешает прогрессу, должно уничтожаться.

Томас возразил:

— Но кто же возьмется быть судьей о пригодности или непригодности того или другого человека?

— Миссия трудная,—согласился Люк.

— Что получилось бы: католики убивали бы коммунистов, а коммунисты — священников, пацифисты — солдат. Моя же работа обратная,— продолжал Томас,— из непригодных людей делать пригодных.

— А теперь, к примеру,— подхватил Люк,— возьмем такого, как Картер.

— Хозяина «Семи Звезд»?

— Я его не видел, но моя кузина,, мисс Конвей, рассказывала о нем. Он был негодяем?

— Что я могу сказать о нем? Он много пил, скандалил с женой, со всеми перессорился...

— И мир много не потерял от его утраты,

— Да, я думаю.

— Но, если кто и столкнул его нарочно, то действовал в общих интересах?

Доктор сухо возразил:

— Все-таки хорошо, что этот метод не применяется на практике.

Люк засмеялся.

— Но вы лучше своей теории,— улыбнулся доктор.

Люк спросил просто:

— Скажите, а вам не приходилось сталкиваться с человеком, который своим видом был бы похож на убийцу?

— Что за странный вопрос? — удивился доктор.

— Разве? Кто как не доктор должен разбираться в чертах маньяка и убийцы?

Доктор несколько раздраженно возразил:

— Человек, одержимый манией убийства, ничем не отличается от обыкновенных людей и его не так просто распознать.

— Доктор, вы пугаете меня. Вообразите, что я, например, совершил полдесятка убийств..,

Доктор улыбнулся:

— Не похоже...

— Возвращаю комплимент: и вы не похожи на убийцу пяти человек.

— Вы правы, если не считать моих профессиональных неудач.

Оба рассмеялись, и Люк поднялся, прощаясь.

— Боюсь, я отнял у вас уйму времени,— извинился он.

— О, сегодня я не очень занят, и наш Уичвуд — прескучнейшее место.

— Меня интересует еще...— Люк запнулся.

— Да?

— Не чувствуете ли вы себя неудовлетворенным? Здесь так мало простора для экспериментов.

— Здесь обычная практика для молодого врача. Это ценно для начала. Хьюмбелби прожил здесь всю жизнь.

— Он был серьезным, но несколько старомодным, я слышал.

— Временами с ним было трудно.

У него осталась очень красивая дочь?

Люк заметил, как от этого вопроса лицо Томаса побагровело.

— Ээ-э-да-а...— промычал он невразумительно.

Дюк тепло взглянул на него. Он понял, что может вычеркнуть Томаса из числа подозреваемых.

Томас быстро справился со смущением и посоветовал:

— Прочтите Крузхаммера по интересующему вас вопросу.

— Благодарю! — ответил Люк.

Томас взял с полки книгу, о которой говорил.

— Вот возьмите. Обратите внимание на Анну Хельм, убийцу двенадцати человек.

— Странно, почему ее так долго не могли распознать?

— Для этого достаточно быть осторожным, а умный человек всегда осторожен.

У крыльца доктор простился, одарил гостя улыбкой и вернулся в дом. В его улыбке проскальзывало самодовольство.

В маленькой лавочке на Хай-стрит Люк купил себе сигарет и «Гуд Чир» — маленький еженедельник, издаваемый лордом Уайтфильдом и приносящий ему значительный доход. Переворачивая страницы со сводками футбольных соревнований и знакомясь с информацией о скачках, он тем самым пробудил симпатию хозяйки лавочки, которая сообщила ему, что ее муж часто переживал разочарования на скачках. Таким образом, дружеские отношения были установлены и Люку уже нетрудно было продолжить беседу.

— Мой мистер Пирс тоже интересовался скачками и футболом. И я скажу вам, у него было много разочарований.

— Люк согласился и добавил, что беды, как и разочарования, не приходят в одиночку.

— Действительно, сэр, это я хорошо знаю,— вздохнула миссис Пирс.— Когда женщина из восьми ребятишек схоронит двоих, то, поверьте, она знает, что такое несчастье.

— А вы говорите, схоронили двоих?

— Одного месяц назад,— и она снова печально вздохнула.

— Как я вам сочувствую!

— Это было не только печально, сэр, я была просто поражена. Кто мог ожидать, что с Томми стрясется что-либо подобное? Вот ангелочек Эмми...

Люк постарался перевести беседу со святой Эмми на менее святого Томми.

— Ваш мальчик умер внезапно? — спросил он.

— Да, это был несчастный случай, сэр. Он чистил оконное стекло в старом замке и, очевидно потеряв равновесие, упал из верхнего окна. И вот как это случилось.

И миссис Пирс пустилась в описание подробностей.

— Может быть, он танцевал на оконной раме? — спросил Люк.

Миссис Пирс ответила, что мальчик всегда есть мальчик. Но она уверена, что он никому не причинил вреда.

— Я в этом тоже уверен,— сказал Люк,— хотя он наверное проделывал всякие шутки над своим хозяином?

Миссис Пирс не реагировала на это замечание. Но она заметила:

— Это просто была его забава, сэр, он всегда был искусным подражателем. Он заставлял нас держаться за бока, когда изображал мистера Илсуорси или мистера Хоббса, церковного сторожа. Он копировал и его светлость лорда. И, застав его за этим занятием, лорд уволил его. Но его светлость не держал зла на Томми и впоследствии даже дал ему другую работу.

— Но другие были не столь великодушны?

— Да, они были жестоки. Но разве подумаешь на мистера Аббота, у которого всегда наготове ласковое слово или шутка?

— Неужели у Томми были неприятности из-за него?

Миссис Пирс сказала:

— Я уверена, что мальчик вовсе не хотел принести вреда и ему тоже. Если бумаги личного характера, их надо прятать.

— О, конечно, частные бумаги адвоката должны храниться в сейфе. А что там было — завещание?

Он думал, что миссис Пирс не сумеет ответить, но этот вопрос повлек за собой другие.

— О, нет, сэр, ничего подобного. Это было частное письмо от какой-то дамы. Томми даже не разглядел подписи. Все раздули просто из чепухи.

— Возможно, мистер Аббот очень обидчив?

— Похоже, что так, сэр. Хотя, как я вам говорила, он всегда такой приветливый джентльмен, с ним можно поговорить, но с ним очень трудно спорить. И я знаю, что между ним и доктором Хьюмбелби разразилась большая ссора совсем незадолго до смерти старого доктора. Но даже и после смерти мистера Хьюмбелби мистер Аббот не нашел доброго слова для покойника.

Люк покачал головой и пробормотал:

— Это верно, это очень верно.— И продолжал: — Какое, однако, совпадение! Ссора с доктором — и доктор умирает, грубый разговор с вашим Томми — и мальчик тоже умирает. Мне кажется, что два таких случая должны были заставить мистера Аббота быть более осторожным в своих разговорах о будущем.

— То же можно сказать и о Картере из «Семи Звезд»,— сказала миссис Пирс.— Между ним и мистером Абботом был очень резкий разговор всего за неделю до того, как Картер, возвращаясь домой, утонул. Но нельзя ведь обвинять мистера Аббота за это. И брань, и угрозы исходили лишь от Картера, он был подвыпивши и стал выкрикивать разные недостойные слова... Бедная миссис Картер! Для нее смерть Картера была чуть не благодеянием.

— У него, кажется, осталась дочь?

— Ах,— воскликнула миссис Пирс,— я никогда не была сплетницей!

Это было и неожиданно, и многообещающе.

Люк навострил уши и стал ждать продолжения.

— Я не могу утверждать, что в этом что-нибудь есть, но так говорят. Люси Картер — очень красивая девушка. Если бы никто ничего не замечал, то и не говорили бы. А раз разговор идет, то нельзя отрицать, что что-то есть, особенно после того, как Картер направился прямо к дому мистера Аббота с бранью и угрозами.