— Понятно.

— А в ходе следствия не возникала версия об убийстве?

— Нет, это никому не приходило в голову.

— И никто так и не догадался, что краску ей подставили?

— Нет.

— Но вам-то это было очевидно?

— Да.

— Вам и мисс Уайнфлит. Вы ведь обсуждали с ней этот вопрос?

Бриджит улыбнулась:

— Нет. В том смысле, как вы понимаете, мы прямо друг другу ничего не говорили. Я даже не знаю, насколько эта мисс убеждена в своих подозрениях. Это высокообразованный человек, большая умница, не в пример нашим здешним дамам. И в молодости она имела очень шумный успех.

— А у мисс Пинкертон образ мыслей был более примитивный. Вот почему,— сказал Люк,— я не придал большого значения ее рассказу.

— Нет, вы ошибаетесь. Мисс Пинкертон была очень наблюдательной и проницательной и обладала к тому же острым язычком, за что ее здесь все побаивались. Вы сказали, что она упоминала и другие имена?

— Люк кивнул.

— Да, и прежде всего имя мальчика Томми Пирса. Потом Картера.

— Так: Томми Пирс, Картер, Эмми Гибс, доктор Хьюмбелби,— перечислила Бриджит.— И, если стать на вашу точку зрения, это было бы чудовищно. Кто бы мог желать смерти этим людям, таким различным? Они так далеки друг от друга.

— А у вас,— спросил Люк,— есть какие-нибудь соображения о том, кто мог желать смерти Эмми Гибс?

Бриджит покачала головой:

— Даже вообразить трудно. Кому она могла помешать?

— А что произошло с Картером? Как он умер?

— Он возвращался в туманную ночь домой сильно пьяный, упал в реку и утонул. Шел по деревянному мостику, где перила лишь с одной стороны. Следствие пришло к выводу, что это несчастный случай.

— Но не исключена возможность, что кто-то мог столкнуть его в воду?

— Конечно.

— Так же, как Томми с окна, когда он протирал стекла?

— Конечно.

— Таким образом, оказалось очень легко прервать три человеческие жизни, не вызывая подозрения.

— А вот мисс Пинкертон что-то заподозрила,— заметила Бриджид.

— Да, она кого-то подозревала, благослови ее господь.

— Я понимаю, что спрашивать бесполезно, но все же задам вам вопрос. Не замечали ли вы в Уичвуде человека со странностями? Например, со взглядом, от которого мурашки бегают по всему телу, или со странными тусклыми глазами, или со смехом маньяка?

— Нет. В Уичвуде мне все казались всегда нормальными, уважаемыми и самыми обыкновенными людьми.

— Я предугадал ваш ответ.

— А вы подозреваете ненормального?

— Иногда встречаются очень хитрые сумасшедшие, и это мог бы быть один из них. Может быть, даже столп общества.

— Мистер Джонс? Какая ерунда! Тогда можно подозревать всякого!

— Нет. Мисс Пинкертон намекнула мне на взгляд, по которому угадывался убийца. И у меня создалось впечатление, что речь шла о человеке не ниже ее по положению.

— На это стоит обратить внимание,

— Но какое для меня облегчение сознавать, что вы все знаете.

— Теперь я смогу скорее помочь вам, и я бы этого очень хотела.

— Вы серьезно хотите взяться за это?

— Конечно!

— А как же...— Люк смутился.— А лорд Уайтфильд? Не думаете ли вы...

— Мы ни о чем и полслова не должны говорить Гордону,— поспешно проговорила Бриджит.

— Вы думаете, он не поверил бы в эту историю?

— О, нет, напротив, он поверит во что угодно. Но он сгоряча отправился бы избивать ни в чем не повинных соседей. Мы промолчим и не доставим ему этого удовольствия.

Люк взглянул на часы,

— Да,— кивнула Бриджит.— Вы правы. Пора отправляться домой.

Она поднялась. Между ними возникла какая-то напряженность, будто бы невысказанные слова повисли в воздухе, создавая замешательство.

Всю дорогу до дома они не проронили ни слова.

Прежде чем уйти к себе в комнату и предаться размышлениям, в которых он так нуждался, Люк еще часа два проговорил с тетушкой о цветах, получил от нее несколько наставлений и выслушал хвалебные гимны лорду Уайтфильду. Наконец он добрался до своей комнаты и в полном одиночестве углубился в размышления.

На листке бумаги он написал несколько имен:

На другом листке он переписал имена жертв:

И после некоторого колебания:

Посмотрев внимательно свои записи и покурив, он снова взялся за карандаш:

Люк прочитал написанное, покачал головой, пробормотал: «Чепуха!» — и разорвал листки в клочья.

Доктор Томас откинулся в своем кресле и провел пальцами по густым волосам. Это был молодой человек обманчивой наружности. Ему было более 30 лет, а на первый взгляд можно было дать всего двадцать. Его розовое лицо с немного испуганным выражением делало его похожим на студента. Но, хотя он и выглядел незрелым, диагноз, который он поставил ревматическому пациенту, полностью совпадал с диагнозом крупного специалиста.

— Благодарю вас,— сказал Люк,— я почувствовал облегчение уже от того, что узнал. Итак, электротерапия должна излечить меня. В моем возрасте неприятно становиться калекой.

Доктор улыбнулся.

— О, я не думаю, что опасность так велика, мистер Фицвильям!

— Вы меня вполне успокоили.

Доктор снова улыбнулся и произнес:

— Вы пишете книгу о магии?

— Как вы об этом узнали?

Доктор хитро улыбнулся:

— О, сэр, новости распространяются очень быстро в наших местах. Слухи всегда преувеличены.

— Действительно, говорят, что вы вызываете дух Томми Пирса.

— Пирс? Пирс... А, это мальчик, свалившийся с окна.

— Именно.

— Я, правда, говорил об этом нашему адвокату, Аббот, кажется, его зовут.

— Но меня больше интересуют суеверия, связанные с убийствами. А у вас тут их было немало.

Люк беспечно улыбался, доктор тоже, хотя, казалось, беседа его немного встревожила.

— Нет, может быть, раньше здесь и совершались убийства, но это было до меня.

— Понятно, это мирное местечко. Несчастье с Томми— дело случая, хотя кто-то и мог столкнуть его нарочно.

Люк засмеялся и в ответ получил улыбку доктора.