— Она не покончила с собой.

— Но записка, записка...

— Пара сомнительных слов может относиться к чему угодно, не только к самоубийству. Или ее могли обманом заставить написать ее.— Гант наклонился вперед.— Дороти пошла в здание муниципалитета, чтобы выйти замуж. Теория Эллен была правильной. И то, что она убита, подтверждает это.

— Это неправда,— рявкнул Кингшип.— Тут нет никакой связи. Вы же слышали, что полиция...

— Взломщик!

— А почему бы и нет? Почему не взломщик?

— Потому что я не верю в совпадения. Так не бывает.

— Это доказывает вашу незрелость, мистер Гант.

— В обоих случаях действовал один и тот же человек.

Кингшип забарабанил пальцами по столу.

— Почему вы вмешиваетесь в это дело? Откуда вы знаете, что я чувствую? — Он помолчал.— А теперь уходите.

Гант не двинулся с места.

— Я еду домой на каникулы,— сказал он.— Я не стал бы сидеть здесь и часа и не стал бы напоминать вам о том разговоре.

— Так в чем же дело?

— Вы читали утреннюю «Таймс»?

— О моей дочери?

Гант кивнул. Он достал из кармана сигареты и закурил.

— Что вам известно о Баде Корлисе?

Кингшип молча смотрел на него.

— Что мне известно? — медленно проговорил он.— Он будет моим зятем. Это я знаю.

— Вы знаете, что он был с Эллен?

— Конечно.— Кингшип выпрямился.— К чему вы клоните?

— Это длинный рассказ,— предупредил Гант. Голубые глаза проницательно смотрели из-под узких светлых бровей. Он жестом указал Кингшипу на стул.— И мой рассказ может доставить вам не только неприятность, но и боль. Я не хочу, чтобы вы возвышались надо мной.

Кингшип сел. Он положил руки на стол перед собой, готовый в любой момент встать.

Гант выпустил струю дыма. Некоторое время он молчал. Пускал дым и, казалось, ждал какого-то сигнала. Потом начал говорить хорошо поставленным голосом.

— Уезжая из Колдуэлла, Эллен оставила письмо Баду Корлису. Вернее, она начала писать его перед отъездом, Я случайно прочел это письмо вскоре после ее прибытия в Блю Ривер. И я понял причину подозрений Эллен. Я прочел это письмо дважды, и вы можете не сомневаться, что я самым тщательным образом запомнил его.

Он улыбнулся.

— В ту ночь, когда была убита Эллен,продолжал он, Эльдон Чессер, этот любитель легких и очевидных доказательств и улик, спросил меня, не была ли Эллен моей подружкой. Возможно, только одна эта деталь, которая осталась в нем от его первоначальной детективной карьеры, заставила меня подумать о Баде Корлисе. Поскольку ум мой был занят мыслями об Эллен, так как она сразу же понравилась мне, меня заинтересовал человек, которого она любила. Я все время помнил о ее письме, и поэтому мои мысли были обращены к моему «сопернику». А этим «соперником» был Бад Корлис.

Гант немного помолчал и продолжал.

— Сначала мне все казалось ясным. Имя известно. «Дорогой Бад» — так было в письме. Адрес — Рузвельт-стрит, Колдуэлл, Висконсин. Других деталей не было. Но после размышления я получил еще немного информации из письма Эллен и попробовал все это связать вместе, хотя в то время существование Бада Корлиса не казалось мне столь важным. Просто я считал, что есть человек, которого я не знаю. Но теперь этот факт кажется мне весьма существенным.

— Продолжайте,— попросил Кингшип, когда Гант стал гасить свою сигарету.

Гант поудобнее уселся на своем месте.— Во-первых, Эллен написала Баду, что она ничего не теряет, уезжая из Колдуэлла, так как потом возьмет у него все тетради. Если Эллен училась на старших курсах, то и Бад тоже должен был учиться на старших курсах. Вы же знаете, что у младших и старших курсов в университетах не бывает общих лекций.

Во-вторых, Эллен в письме описывает свое поведение на первых трех курсах в Колдуэлле, которое, очевидно, отличалось от ее поведения позже. Описывая первые три года, она называет себя бездельницей и добавляет, если мне не изменяет память, что «ты не узнал бы меня». Вполне очевидно, что в эти первые три года Бад не знал ее. Для большого университета все это оправданно. Но мы переходим дальше. ,

В-третьих, Колдуэлл очень маленький университет. Примерно одна десятая часть Стоддарда, и Эллен знала это. Утром я проверил. В Стоддарде около двенадцати тысяч студентов, а Колдуэлл едва насчитывает восемьсот. Больше того, Эллен боялась, что если Дороти попадет в Колдуэлл, то будет все знать о ней, потому что Колдуэлл такое место, где все знают друг о друге всё.

— Отсюда мы можем сделать вывод, что Бад Корлис не был знаком с Эллен первые три года и они познакомились только на четвертом году, несмотря на то что этот университет очень маленький. Все это можно объяснить очень просто. Этот факт в марте прошлого года не играл никакой роли, но сегодня он кажется очень важным, если судить по письму Эллен: Бад Корлис перевелся из Стоддарда в Колдуэлл в сентябре 1950 года, когда Эллен начала свой четвертый учебный год. То есть после смерти Дороти.

Кингшип нахмурился:

— Я не вижу, как...

— Вернемся к сегодняшнему дню, 24 декабря 1951 года,— продолжал Гант.— Когда моя мать принесла своему сыну завтрак в постель и заодно подала свежий номер «Нью-Йорк Таймс» и я там прочел о предстоящей свадьбе мисс Кингшип и мистера Бада Корлиса, представьте себе мое удивление. И добавьте к этому все мои мысли о прошлом...

— Но послушайте, мистер Гант...

— Я понял, как ему удалось переходить от одной сестры к другой. Теперь осталась последняя из сестер Кингшип. И мне стало ясно, что ему был смысл перебраться из Стоддарда в Колдуэлл.

Кингшип встал, изумленно глядя на Ганта.

— Это еще не все,— продолжал Гант.— Простой пример покажет вам, что я прав. Вот у меня список студентов Стоддарда. Смотрите! — Он раскрыл книгу, которую держал на коленях.— Вот здесь есть фотографии Дороти Кингшип и Дуайта Поуэлла. Оба они мертвы. Учтите, они были на одном курсе. Я старше их, и меня здесь нет. Но вот смотрите раздел старшекурсников.— Он раскрыл книгу на закладке.— Смотрите! — Он протянул книгу Кингшипу.— Это Бартон Корлис из Менассета, Массачусетс.

Кингшип снова сел. Он взял книгу и стал рассматривать фото. Потом перевел взгляд на Ганта. Гант перевернул несколько страниц. Там была фотография Дороти. Кингшип осмотрел и ее.

— Мне это кажется странным,— сказал Гант.— Я думал, что вам что-нибудь известно об этом.

— Зачем? — вяло спросил Кингшип.— К чему это?

— Разрешите я задам вам вопрос, мистер Кингшип, прежде чем отвечу на ваш?

— Пожалуйста.

— Он никогда не говорил вам, что был в Стоддарде, не так ли?

— Нет. Но мы никогда не разговаривали на эту тему, — быстро ответил Кингшип.— Может быть, он говорил об этом Марион и она знает?

— Я не думаю, что она знает.

— Почему же? — спросил Кингшип.

— Посмотрите «Таймс». Марион дала информацию о свадьбе, не так ли? Невесты всегда так делают.

— Ну?

— Ну и там нет ни слова о Стоддарде. Обычно в брачных объявлениях перечисляются все высшие учебные заведения, где учились либо жених, либо невеста.

— Но, возможно, что она не хотела говорить об этом.

— Возможно. Но также возможно, что она не знала об этом. Возможно, что об этом не знала и Эллен.

— К чему вы клоните?

— Не заставляйте меня разочаровываться в вас, мистер Кингшип. Факты говорят сами за себя. Я не выдумал их.— Гант закрыл принесенную книгу и снова положил ее на колени.— Имеются два варианта. Или Корлис сказал Марион, что он учился в Стоддарде, что вполне возможно является совпадением. Он мог учиться в Стоддарде, а потом перевестись в Колдуэлл и не знать ничего о Дороти, как он ничего не знает обо мне.— Он помолчал.— Или он не сказал Марион, что учился в Стоддарде.

— И это означает?..— сказал Кингшип.

— И это означает, что он был связан с Дороти. Иначе, почему он скрыл это? — Гант указал на книгу, лежащую у него на коленях.— Человек, который хотел убрать Дороти за то, что она была беременна...

Кингшип изумленно уставился на Ганта.