– Катюшка-то в шестом классе тогда училась…. Как узнала про это, про маму-то, про свою, так и растерялась вся. Как будто бы и не она. Меня целый день не узнавала, не отвечала. Сидела в саду на скамеечке, из стороны в сторону качалась. А я-то, старая курица, не доглядела…. Смотрела за ней, смотрела, а потом отвернулась на минутку, по делам, по каким-то домашним, опомнилась, хвать, а Катюшки-то в садике-то и нет…. Я туда, я – сюда! Догадалась на железку выскочить, а она там, неподалёку совсем, идёт, прямо по рельсам, от меня…. А навстречу ей поезд, из-за поворота…, гудел он, гудел, страшно так…. Я упала без памяти, ничего дальше не видела. Говорят, что Катюшка-то и не бежала никуда от поезда-то, сознательно, значит….

Старушка развела руками.

– Вот. Хоронили их в один день. Я для Катюшкиной-то памяти вон там, у самых рельсов, крестик ей поставила, сама из берёзовых досточек по осени выстрогала. Кругом цветов её любимых посадила…. Десять лет почти уже прошло. Вот ведь как бывает.

Корявой ладошкой хозяйка смахнула со щёк остатки слёз, а со стола, тряпкой, – какую-то соринку.

– …И ты, милок, пока молодой ещё, резвый, не оставляй в беде никого, особенно если близкий человек страдает или опасность какая ему грозит. Ты-то вон какой, в силе, в уме, всегда сможешь вокруг что важное и нужное углядеть, а они, в расстройстве да в слабости, не всегда заметят плохое-то около себя…. Злых людей по сторонам много, ядовитых слов и намерений под руками у них – ещё больше…. Ты уж, милок, постарайся, побереги своих-то, ладно?

– Обещаю, мать. Сделаю.

Через забор возвращаться не хотелось.

Капитан Глеб Никитин не спеша, размышляя, обошёл территорию ботанического сада по ближним прохладным улочкам, отстоял небольшую разноцветную очередь у главных ворот и ещё раз купил у радостного кассира входной билет.

Внимательный Ванька сразу же заметил изменения в его внешности.

– Ого! С каким это бычком ты уже успел пободаться?!

– Грецкие орехи в вышине рассматривал. Один упал.

– Орех-то хоть живой?

– Стонет где-то в зарослях…

– Не, Глеб, а по правде, кто это тебя по физиономии-то так?! И по какому поводу?

– Держи свои штаны, почти высохли.

По-прежнему замотанный в белый халат Иван уютно расположился в мягком директорском кресле.

– Ага! Спасибо!

– Никто не приходил?

– Не-ет! Ни директорша, ни Антонна! Я тут журнал читал, про жуков, про скарабеев…

– Ладно, одевайся по-быстрому и топай, перевыполняй производственные задания.

– А ты?

– Начальницу твою дождусь, пообщаемся, а потом по своим делам двинусь.

Без вопросов, нахмурившись, Иван быстро переоделся за перегородкой и выскочил на улицу, сильно хлопнув дверью.

Про скарабеев и на самом деле написано было немало.

Капитан Глеб Никитин не успел дочитать и одной журнальной страницы, как вернулась директорша.

Толстенькая женщина отдувалась, махала себе в лицо папкой с бумагами.

– Жарища-то какая! И прогноз ведь не меняется!

– Ничего, скоро Новый Год, тогда и охладимся.

Директорша звонко расхохоталась.

– Шутник вы! Про зиму уже вспомнили.

– Да, но давайте-ка ближними событиями займёмся, продолжим наш так некстати прерванный увлекательный разговор.

– А про что мы говорили?

Взгляд через сильные очки, действительно, был абсолютно наивен и честен.

– Про ягоды мы недоговорили, про ягоды…

Отодвинув прозрачную тюлевую занавеску, капитан Глеб взял с подоконника припрятанные там перед уходом смятые салфетки.

– Эти вот, тёмно-красные, вы сразу опознали – сакура, а вот с другими, посветлее, определиться точно не успели, начальство вас побеспокоило.

– Да, да, припоминаю!

Директорша наклонилась над столом, придерживая очки.

– Ну да, правильно! Я же и тогда сказала, что это ягоды тиса, удивилась ещё, что они как-то не вовремя, не по сезону появились!

– Ягоды тиса? Высокого такого, хвойного?!

– Да, тис ягодный – хвойное дерево. Но на самом-то деле это у него не ягоды, а присемянники, в которых уже сами созревающие семена и спрятаны! Из-за ярких присемянников этот вид тиса так и называется – ягодный. У нас в саду три таких дерева, одно помоложе, а два совсем старые – под сто лет им уже! Только вот никак не пойму, почему они так рано-то в этом году проявились? Обычно ведь в сентябре созревали…

– Ладно, тис, понятно. Он ядовитый? Ну, ягоды его? Семенники или как их там?!

– О, конечно же! Но не присемянники, а исключительно сами семена, и хвоя тоже у него очень ядовитая! Нельзя ни иголки жевать, ни семена есть! У нас на табличках так и написано! Мы предупреждаем, информируем. Да у нас же про это все прекрасно знают! И студенты многие, и сотрудники…

– Плохо, что все.

Капитан Глеб Никитин шагнул от стола к двери, потом к распахнутому окну, отвёл от лица развевающуюся на сквозняке занавеску.

– Вы только что упомянули про сроки созревания тиса. Что вас удивило?

– Да меня и не только тис удивил! Вы вот ещё и сакуру мне принесли, так и она с ягодами-то тоже не по срокам, только не рано, а, наоборот, поздно!

Директорша пристально, как под микроскоп, поднесла к толстым стёклам очков тёмную ягодку сакуры.

– Это, скорее всего, окаме. Она у нас только одна в саду, молоденькая, еле прижилась поначалу, бедолажка! Мы её специально подальше от посетителей высадили, чтобы не тревожили они её, не сломали ненароком. Ну, впрочем, с ней-то как раз всё и понятно, весна в этом году в городе была поздняя, да и лето только полмесяца как жарой-то разыгралось, так что и вишенка эта в тени других деревьев, да в холодке припозднилась с плодоношением. Обычно сакуры в нашем климате в начале июня, в июле зрелыми ягодами-то обзаводятся, а окаме вот только сейчас последние сбрасывает…. Бывают же исключения, да.

– А тис?

– Что тис?

– Хочу спросить: у тиса вашего, у ягодного, бывают исключения? Ну, чтобы он вот так, беспричинно, пораньше созрел?

– Что вы?!

Директорша замахала руками, отвергая нелепую возможность.

– Нет, нет! Тис – это дерево серьёзное, взрослое! Тут нужны какие-то внешние обстоятельства, исключительные совпадения, чтобы он мог вот так, почти на месяц раньше….

– Тогда не подскажете, откуда взялась на территории вашего ботанического сада эта красота?!

Глеб ринулся от окна к директорскому столу и с разбега ткнул пальцем в ягоды на салфетках.

– Они же не консервированные, не засахаренные! Свежие! Откуда?!

– Может, кто принёс…?

– А может, мы всё-таки не будем сейчас гадать, а просто пойдём, да и осмотрим все ваши три тиса?! Лично. Может, у кого-то из них внеплановая ягодная беременность по каким-то интересным мотивам наступила?!

– Хорошо, хорошо…

Женщина почему-то сильно испугалась такого неожиданного напора капитана Глеба, несмотря на то, что он изо всех сил старался не поворачиваться к ней своим слегка травмированным профилем.

В полном молчании они прошли почти полсада, направляясь к входным воротам. На ходу Глеб вспоминал, что видел когда-то здесь красивую хвою тисов, но не помнил, где точно.

– Вот, первый…

Странно выделяясь своим белым врачебным халатом среди яркой, праздничной толпы гуляющих посетителей, невысокая полненькая женщина остановилась почти у самого входа.

– Смотрите, этот тис уже отцвёл. Соцветия есть, вот, видите, зеленоватые такие…. А ягод на нём ещё нет. Точно – нет, потому что я его каждый день вижу, на работу когда прихожу!

Голос директорши оставался виновато-испуганным, она явно пока не решила, какая же из неприятностей ждёт её по итогам неожиданной экскурсии.

– Хорошо. Вы только не волнуйтесь – всё идёт по плану. Начинаем уверенное движение в направлении второго ядовитого экземпляра…

– Ой!

Глаза доброй женщины округлились по форме оправы очков.