— О, Джон! — возмутилась мама, ударив его в живот.

— Ты просто завидуешь, братишка, — сказала тетя Ви.

Подняв брови, мой отец иронично сказал:

— Угу. О'кей, Ви, это правда. Именно так я себя и чувствую, и мой зеленоглазый монстр ревности поднимает свою уродливую голову над кучей старых пердунов, бегающих голыми и прыгающих в бассейн. Нет, спасибо. Давай, Уэйд, заканчивай с показом дома. Мы сможем вернуться и пообедать.

— Папа, мне еще много нужно покрасить, а завтра придет девушка, которая начнет оклеивать гостиную обоями. Необходимо прежде закончить отделку.

Отец бросил на меня взгляд, говоривший, что я не выиграю, и я вздохнула.

— Хорошо, но потом мы с Уэйдом вернемся сюда, и он получит отпуск до конца недели!

— Ты хочешь, чтобы я отпустил его на неделю взамен на то, что пообедаешь с нами? — спросил отец с вялым смешком.

— Чем быстрее будет закончен дом, тем быстрее я съеду.

— Это возвращает нас к теме пустого дома, — начал папа, — Мели, Ви только что заключила с тобой сделку.

После экскурсии мы вышли на улицу. Мама остановила меня позади всех. Оттолкнула на расстояние вытянутой руки, и глупо улыбалась, пока меня оглядывала.

— Влюбленность идет тебе на пользу, Амелия-Рене.

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки.

— Да, я счастлива.

— Как Уэйд?

Взглянув туда, где по лужайке шли папа, Уэйд и тетя Ви, я сказала:

— В каком-то смысле потоп ему помог.

Брови мамы поползли вверх.

— Как?

— Ну, я думаю, это выдвинуло на первый план некоторые проблемы, которые Уэйд пытался похоронить, а не разрешить.

— Его семья? — спросила она с грустью в глазах.

Я кивнула.

Мама взяла меня под руку, и мы пошли за остальными.

— Я рада, что он обратился за помощью к профессионалу, — сказала она.

— Я тоже.

— И я очень рада, что ты предложила Ви переехать в главный дом. Я люблю ее, но, Господи, она заставляет меня выпивать. Я сказала твоему папе, что не знаю, сколько еще смогу выдержать.

Хихикая, мы пересекли крыльцо.

— Только подумай, теперь все, что тебе нужно сделать, это избавиться от Вайелин, и вы с папой сможете устроить свою маленькую частную голую вечеринку в пустом доме.

Мама усмехнулась.

— И принесите «виагру»! О, кого я обманываю. Твоему отцу она не нужна. Он остается молодым жеребцом.

Я вскрикнула и зажала уши.

— Мам, правда? Теперь у меня перед глазами картинка. Фу! — я несколько раз хлопнула себя по губам, под смех мамы, направляющейся к грузовику отца.

— Что случилось? — спросил Уэйд, держа открытой пассажирскую дверцу своего грузовика.

— Мама только что мне сказала, что папа до сих пор молодой жеребец, у которого встает без «виагры».

Ужас отразился на его лице, когда Уэйд взглянул на моего отца.

— Ты должна унести это с собой в могилу, дорогая.

Уэйд взял меня за руку и помог забраться в грузовик. Я схватила его за футболку и притянула к себе.

— Если мне придется пережить это в ночном кошмаре, то нужна компания.

Подъехав к дому родителей, мы развернулись и припарковались позади отцовского грузовика, и первое, кого я увидела, была Хлоя с Патчем.

— Почему это козлик Хлои, привязан к дереву? — спросила я.

Уэйд открыл дверь.

— Не знаю.

Выпрыгнув из грузовика, мы направились к племяннице. Она подняла глаза и одарила нас – вернее, Уэйда – широкой улыбкой.

— Уэйд! — и пробежав мимо меня, бросилась в его объятия.

— Твои ребра, Уэйд! — воскликнула я.

Уэйд поднял Хлою и легонько покружил, под ее радостные вскрики.

— Ой, эта девочка ничего не весит! Кроме того, почти все зажило.

— Хлоя, милая, почему Патч привязан? — спросила я.

— Он наказан за то, что съел цветы бабушки, так что мне пришлось дать ему время на размышление. А мама в доме с тетей Вайелин выбирает цвета для танцевальной студии тети Вайелин.

У меня отвисла челюсть.

— О, черт возьми, нет.

— О, черт возьми, нет! — повторила Хлоя.

— Нет, дерьмо. Хлоя не говори так!

— Не говорить «черт» или «дерьмо»?

Уэйд попытался скрыть улыбку.

— Ничего не говори.

Хлоя склонила голову набок.

— Но ты сказала и то, и другое. Если ты говоришь, почему я не могу?

— Твою мать, — прошептала я, отворачиваясь. Конечно, это прозвучало достаточно громко, чтобы услышала и моя племянница.

— Черт! Дерьмо! Твою мать!

— Хлоя Линн Паркер! Не говори таких слов! — сурово сказала я, когда Уэйд поставил Хлою на землю и направился к главному амбару. — Я вижу, как трясутся твои плечи, Уэйд Адамс! Ты бросаешь меня?

Уэйд поднял руку.

— Я вижу Тревора! Надо задать ему... вопрос.

— Ты ужасный парень, Уэйд Адамс. Я слышу, как ты смеешься!

— Черт! Дерьмо! Твою мать! — повторяла Хлоя.

Я развернулась и указала на Хлою.

— А теперь послушай меня, юная леди. Ты достаточно взрослая, чтобы понимать, что это плохие слова. Взрослые плохие слова.

— Тогда почему ты ими пользуешься?

Я открыла рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло. Я поискала взглядом родителей, но они, должно быть, уже ушли в дом.

— Я взрослая. Вот почему, — я безвольно опустила руки.

— Но если это плохие слова, то почему ты их говоришь, тетя Мели?

Ничего. Я не знала что ответить.

— Иди, отвяжи Патча, и мы отведем его в сарай.

— Ты так и не сказала, почему ты можешь говорить плохие слова.

Наклонившись, я посмотрела ей прямо в глаза.

— Я не ответила тебе, потому что у меня нет веской причины. Ты права. Это плохие слова, и я не должна их использовать. Просто иногда взрослые злятся или очень волнуются, и используют плохие слова, чтобы выразить свои чувства.

— Зачем? — Хлоя сморщила нос.

Я пожала плечами.

— Не знаю, но мне очень жаль. Я не хочу, чтобы ты использовала эти слова, юная леди. Одна из причин в том, что твой отец очень расстроится, если узнает, что ты выучила от меня такие плохие слова. Другая причина в том, что так говорить невоспитанно.

Хлоя кивнула.

— Значит, это наша тайна, и ты обещаешь никогда не повторять их снова, верно?

Хлоя сложила пальцы сердечком

— Обещаю!

— Хорошо! А теперь пойдем в амбар, а потом посмотрим, что делают тетя Вайелин и твоя мама.

— Ладно! — сказала Хлоя, вприпрыжку направившись к Патчу. — На самом деле я его не привязывала к дереву! Я обманула его!

Я держала Хлою за руку, пока мы шли к амбару. Тревор и Уэйд разговаривали в кабинете Тревора о том, какую траву сажать на южном пастбище. Мы с Хлоей отвели Патча в стойло, накормили зерном и пошли в дом.

Как только вошли в кухню, я обратила внимание на лицо Пакстон. Что-то было не так. Бедняжка перехаживала две недели, и доктор, наконец-то, завтра собирался ее навестить.

— Привет, как дела, девочки? — спросила я.

Вайелин с растрепанными волосами и размазанной под глазами тушью безумно на нас посмотрела. Мы с Хлоей подскочили.

— Боже мой! — крикнула я. — Что случилось? Ты выглядишь как дерь... М-м-м… Ты плохо выглядишь.

Сохраняй спокойствие!

Показывая мне средний палец, Вайелин сказала:

— Не могу определиться с цветом.

Я села за стол и придвинула поближе образцы.

— Ладно, мы сузим круг до двух, какие больше всего нравятся?

— Она не может, — устало сказала Пакстон. — Она и так сократила число до десяти.

Я округлила глаза.

— Десять?!

Пакстон нахмурилась и медленно кивнула.

— Да. Десять.

Я уставилась на Вайелин.

— Ты заставляешь нашу бедную невестку сидеть здесь и разбираться с этой хер... э-э-э... ерундой?

Я взглянула на Хлою, которая сидела рядом с Пакстон, и невинно улыбалась.

— Я сужу список до трех, и ты выберешь, — сказала я Вайелин.

— Что? — ахнула сестра. — Но!..

Подняв руку, я сказала:

— Нет! Вот что мы делаем. Вайелин, это все зеленые. Просто разные оттенки.

— Тетя Вайелин, можно я возьму у вас уроки танцев? — влезла Хлоя.

Взяв за руку Хлою, Вайелин сказала:

— Конечно, можно! Ты будешь моей первой ученицей!

— Ура! — Хлоя вскочила со своего места и обняла Вайелин.

Глядя на образцы краски, я выбрала три, которые, по моему мнению, лучше всего смотрелись при естественном освещении и деревянной отделке студии. Я подвинула их к Вайелин.

— Вот. Выбирай один.

— Где же вы были последние два часа? — спросила Пакстон, явно долгое время охваченная усталостью.

— Два часа? — ошеломленно спросила я.

— Давай посмотрим. Этот зеленый слишком светлый. Этот больше похож на шалфей. Я думаю, что мне нравится этот. Угу. Это тот самый.

— Ты что, издеваешься надо мной, Вайелин? — проворчала Пакстон. — Это самый первый цвет, который я выбрала и сказала, что будет идеально!

Вайелин посмотрела на образец краски, потом на Пакстон.

— Точно? Ты уверена?

Разочарованно зарычав, Пакстон встала и направилась к раковине.

— Тебе нужна помощь, Вайелин Паркер!

— Это твой цвет, тетя Вайелин? — спросила Хлоя.

Вайелин уставилась на него, и я поняла, если она будет размышлять слишком долго, то передумает.

Я выхватила образец у нее из рук.

— Вот этот цвет. Бам. Решение принято.

Вайелин уставилась на карточку в моей руке и поморщилась.

— Понятия не имею. Может, мне стоит посмотреть на синий.

— Нет! — вскрикнула Пакстон. — Прошу. Не надо. Смотреть. На. Синий. Ради Бога, просто бери этот цвет... О, вау. — Пакстон наклонилась так низко, как только может наклониться беременная женщина.

Вайелин подняла руки и встала.

— Прекрасно. Прекрасно. Если вам так нравится цвет, я беру его.

— О, боже мой!

Вайелин фыркнула.

— Ладно, Пакстон, думаю, ты преувеличиваешь. Я понимаю, что этот цвет ты выбрала первым, но это важное решение.

Пакстон схватилась за живот и начала глубоко дышать. Я вскочила.

— Все? Время пришло? — закричала я, и Вайелин пролила кофе, который наливала.

Мама вбежала на кухню, чуть не сбив с ног сестру.

— Время пришло?

— Откуда, черт возьми, ты взялась? — смеясь, спросила Вайелин. — Ты появилась из воздуха.

— Из столовой, протирала посудный шкаф, — сказала мама, не глядя на Вайелин. Она бросилась к Пакстон. — Милая, ты в порядке?

Пакстон посмотрела на нас, и в ее глазах мелькнул страх.

— У меня схватки!

Мы начали прыгать. Хлоя обхватила руками распухший живот Пакстон и что-то говорила своему младшему брату.