Пещеру заполнили сумерки. Длинные тени легли по углам. Касумов подбросил веток в костер — пламя подпрыгнуло кверху. Желтые блики заплясали на стенах.

— Встать! Суд идет! — раздалась команда.

Сазонов подошел к костру.

— Именем Союза Советских Социалистических Республик… — Голос у него был ровный, без интонаций. — За трусость и предательство…

Шумейкин еще храбрился. Губы его кривила усмешка. Но где-то в глубине души уже поднимался страх, липкий и вязкий.

А Сазонов продолжал:

— …за дезертирство из рядов Красной Армии, за нападение на товарищей Шумейкин Иван Петрович… — он сделал паузу, — …приговаривается к расстрелу!

Кто-то громко охнул. Люди ждали именно такою решения, но сейчас всем стало жутко. Сазонов сурово произнес:

— Приговор окончательный. Обжалованию не подлежит.