— Имел честь, — подтвердил Михаил. — Трудились вместе — с первого дня, как он объявился в лазарете.

— Повезло вам, Михаил Александрович! О таком сотрудничестве многие мечтают. Валериан Витольдович, насколько я в курсе, в Москве показательные операции проводит, так к нему очередь из врачей стоит, чтобы методы перенять. Замечательный хирург и новатор, не зря его государыня к своему двору причислила. Он будет присутствовать на конференции, как мне сказали. Не удивлюсь, если услышим что-то новое. Ау вас, надеюсь, будет возможность сним поговорить.

«Он пригласил меня пожить у себя», — хотел сказать Михаил, но в последний миг промолчал, только кивнул. Не стоит хвалиться преждевременно, еще неизвестно, как его встретят.

..Калитка дома оказалась оборудованной электрическим звонком — столица, однако.

Михаил нажал кнопку. За калиткой раздалась громкая трель. Спустя минуту, из дверей дома показался мужчина. По его одежде Михаил определил лакея. Лакей подошел и открыл калитку.

— Чем могу быть полезен, господин?..

— Надворный советник Михаил Александрович Зильберман. Валериан Витольдович Довнар-Подляский здесь проживает?

— Да, ваше высокоблагородие.

— Он приглашал меня в гости, случись мне приехать в Москву.

— Он предупредил меня, ваше высокоблагородие. Проходите в дом. Валериан Витольдович на службе, но велел в случае вашего прибытия принять и разместить, оказав всяческое содействие.

«Даже так?» — удивился Михаил и прошел в калитку. В доме лакей, который представился Никодимом, отвел его в комнату для гостей, а затем предложил принять ванну с дороги.

Михаил с удовольствием согласился — в последний раз он был в бане неделю назад. Ванну приготовили достаточно быстро. Мыться пригласила горничная — молодая, некрасивая женщина с грубыми чертами лица. «Мог бы и получше найти», — подумал Михаил о выборе Валериана. Ванна оказалась большой, медной, вода — горячей и приятной. Михаил лежал в ней, пока та не стала остывать. Потом быстро помылся, вытерся мягким, душистым полотенцем (хорошо люди живут!) и облачился в мундир. За дверью к нему подошел Никодим и пригласил откушать с дороги. Михаил с удовольствием согласился. За столом ему подали окрошку, жареную курицу, кашу и чай. Все это оказалось с пару с жару — видимо готовили, пока он мылся. Михаил с удовольствием съел все.

— Когда Валериан Витольдович воротится? — спросил у лакея.

— Раньше семи не будут-с, — сообщил Никодим. — Они поздно возвращаются. Трудятся много.

Михаил достал из кармана часы (новые, в серебряном корпусе, со старыми надворному советнику ходить невместно) и отщелкнул крышку. До возвращения Валериана несколько часов. Как их провести? Погулять по Москве? Не хотелось. А если?..

— В доме есть библиотека? — спросил лакея.

— Конечнос, — кивнул тот. — Как не быть.

— Проводи меня туда.

Библиотека у товарища оказалась богатой. В просторной комнате стояли застекленные шкафы, полные книг, удобный диван с кожаной обивкой и два кресла. Присутствовал низкий столик, на котором высились стопки журналов. Михаил первым делом взялся за них. На фронте ему было не до периодики, а тут такое богатство! «Хирургический вестник» — полный комплект за год, иностранные журналы… Он так увлекся, что потерял счет времени — все читал и читал. Несколько раз в библиотеку заглядывал Никодим — спросить, не нужно ли чего господину надворному советнику. Михаил отсылал его обратно, только от чая не отказался. Его принесла все та же некрасивая горничная, и Михаил в очередной раз подивился выбору Валериана. Чай оказался вкусным и ароматным, ему сопутствовали свежайшие баранки. Их, похоже, только что испекли. После чая Михаил достал коробку папирос «Герцоговина Флор», купленную на вокзале (25 копеек отдал!), и закурил. Дым дорогого табака был вкусным и приятным. Загасив окурок в хрустальной пепельнице, Михаил взял очередной номер журнала. Читая, он делал отметки в памяти — вот это непременно пригодится, а вот это спорно, хотя попробовать не помешает. Занятый этим, он пропустил момент, когда в библиотеку вошел хозяин дома.

— Просвещаешься? Узнаю Зильбермана.

Михаил оторвался от журнала. На пороге стоял Валериан. Он смотрел на товарища и улыбался. Михаил встал. Валериан, раскинув руки, пошел навстречу. Обнял друга, затем отступил на шаг, и стал разглядывать.

— Надо же! Надворный советник и кавалер ордена. Не узнать.

«А вот ты такой же — веселый и гостеприимный», — хотел сказать Михаил, но постеснялся.

— Рад видеть тебя, дружище!

— Ия тебя, — пробормотал Михаил.

— Молодец, что заглянул. Поужинаем, чем бог послал?

— Как скажешь, — не стал спорить Михаил.

_ Авоти скажу! — засмеялся Валериан. — Идем!

Они перебрались в столовую, где Никодим во фраке и белых перчатках стал подавать блюда. Они пили ром, заедали его нежнейшим консоме, телячьими отбивными, сыром, ветчиной и свежим, пышным хлебом. Михаил никогда так вкусно не ел! В конце принесли кофе, и тот оказался замечательным. В кофе Михаил не разбирался (не пили его в доме бедного лавочника), но ему понравилось. Насытившись, они закурили. Валериан предложил другу сигару, но Михаил предпочел папиросу. Они дымили, блаженно улыбаясь от сытости и довольства.

— Гадаешь, зачем вызвали в Москву? — спросил Валериан.

— Для обмена опытом по применению новых методов лечения, — сказал Михаил.

— Это будет, — согласился друг. — Но основная причина — подготовка медсанбатов и госпиталей к поступлению пациентов, отравленных газами.

— Какими газами? — удивился Михаил.

— Боевыми. По достоверным сведениям немцы готовят на фронте их применение. Для противодействия этому созданы специальные химические части — по одной роте в каждой дивизии. Они будут учить солдат и офицеров как вести себя в случае применения химического оружия. Производятся и начали поступать в войска защитные маски. К сожалению, их пока мало, поэтому завозят только на передовую. Однако отравленные все равно будут, к этому нужно быть готовым.

— Твоя затея? — спросил Михаил. — Как и с переливанием?

— Умный у меня друг! — засмеялся Валериан. — Моя, Миша. Эти гады недобитые на все способны. Но мы их наклоним и поставим буквой «зю». Навсегда дорогу в России забудут!

Он сжал кулак.

«Откуда ты столько знаешь?» — едва не вырвалось у Михаила, но он сдержался. Сказал другое:

— Хороший у тебя дом, и прислуга вышколенная. Только вот горничная…

— Страшная? — улыбнулся Валериан. — Из комитета по призрению вдов прислали. Муж у нее на войне погиб, а детей кормить нужно. Гертруда Кляйн ее зовут, немка. Из-за этого нанимать не хотели, патриоты долбанные, а вот я даже сомневаться не стал. Женщина толковая, работящая, кофе варит замечательный. Некрасивая, ну, и что?

«И цесаревна ревновать не будет», — мысленно добавил Михаил, но вслух говорить этого благоразумно не стал.

— Ты жил в Германии, — сказал другу. — Какие они люди, немцы?

— Нормальные, — пожал плечами Валериан. — Работящие, дисциплинированные. Ученые у них замечательные, инженеры. Вещи делают качественные. Одна беда: время от времени у них что-то переклинивает в мозгах. Тогда они начинают считать себя высшей расой и мечтать о мировом господстве. От того и к нам полезли. Немцы в этом смысле не одиноки.

Взять тех же британцев. Империя, над которой не заходит солнце, но им все мало. Везде нос суют, в том числе в Россию. Мне порой кажется, что только мы, русские, не считаем себя лучшими в мире. Никуда не лезем, никого не учим жить. Всех забот, чтоб не мешали, да вот только не выходит. В прошлом веке Наполеон в Россию приходил. Чего ему во Франции не сиделось? Всю Европу под себя погреб, нет, мало. В этом веке немцы пожаловали, юберменши поганые. Видно доля у нас такая: время от времени давать Европе по мозгам.

Только урок не идет впрок, — вздохнул Валериан и добавил, помолчав: — А дому не завидуй, будет иу тебя такой.

— Это вряд ли, — покачал головой Михаил.

— Неужели? — иронично сказал друг. — Мне припомнить один разговор? Когда молодой дантист Зильберман просил взять его в клинику, которую мне должен был купить Поляков?

Сейчас бы ты согласился на такое?

Михаил подумал и покрутил головой.

— Вот именно! — кивнул друг. — Для надворного советника и кавалера ордена Святого Владимира это мелко. Некогда я обещал, что после войны к тебе будет стоять очередь из пациентов. Знаешь, почему?

Михаил развел руками.

— Вот ты приехал в столицу. Командир медсанбата, который несколько месяцев ничего видел, кроме ран и крови. И что же? Вместо того чтобы предаться недоступным на фронте удовольствиям, как-то: завалиться ресторан, сходить к доступным дамам или хотя бы посмотреть фильму в синематографе, мой друг схватился за медицинские журналы. И, как мне доложили, отрывался от них лишь для того, чтобы посетить ватерклозет. Вот из таких и выходят настоящие врачи. Прибавь несомненный талант хирурга. У тебя умелые руки и чувствительные пальцы, я видел, как ты оперируешь. Хороших хирургов в России не так много. Кому-то не хватает умения, кому-то знаний, а вот у тебя есть все. Ежели чего нет, то это временно. Работы ты не боишься, так что превзойдешь. Перед тобой несколько путей, Миша. Можно остаться в армии — это сытная и безбедная жизнь, но карьеры в ней ты не сделаешь. Армия — консервативное учреждение со своими традициями, многие из которых дурные. Евреев, к примеру, не любят. Я бы советовал после войны выйти в отставку. Можно открыть свою клинику. Но ты убьешь годы, прежде чем достигнешь успеха. С банковскими счетами дела будешь иметь больше, чем с больными. Так можно и квалификацию потерять.

Я бы советовал тебе научную карьеру. Рекомендую устроиться хирургом в госпиталь и там совершенствовать мастерство. Профессор Зильберман — это звучит!