— Я перезвоню вам, — говорит она и кладёт трубку. — У тебя есть инструменты? С собой?

— Я починю, и я знаю, как обращаться с забитыми стоками. Даже мусор вывезу, если это проблема.

Я иду к раковине, и Эдди следует за мной.

— Моя мама никогда не пользуется посудомойкой. Она настаивает на том, что она гораздо лучше выполнит эту работу своими руками, — говорит Эддисон. — Я обычно заливаю чистящее средство, и всё работает на ура, но в этот раз не помогло.

— Дай мне шанс. Ты ничего не теряешь. Если у меня не получится, ты всегда можешь снова позвонить сантехнику. Договорились?

— Ладно, но если ты поймёшь, что это должен делать профессионал, ты дашь мне знать, хорошо?

— Я профи. Это не операция, — добавляю я, и она смеётся. — Мне нужно взять инструменты из грузовика, и я вернусь.

— Хорошо, — говорит Эдди, и мы вместе выходим из кухни.

Когда она направляется в детскую, я выхожу из парадной двери и спускаюсь к грузовику, который я припарковал в трёх кварталах отсюда. Я храню ящик с инструментами в одном из отсеков кузова, хоть у меня и нет привычки носить с собой сантехнический трос, но папа последний раз использовал его, когда наш арендатор пожаловался на засоренную ванну прямо перед тем, как я вернулся из своей поездки. Я оставлял папе свой грузовик, пока меня не было, давая ему возможность использовать два грузовика для работы.

К тому времени, когда я возвращаюсь в квартиру, Эддисон и Пайпер уже в гостиной. Маленький детский манеж, конь-качалка и мягкие игрушки вынуты из своих укрытий и теперь окружают Пайпер, которая радостно хихикает, когда Эддисон целует её в животик.

Чёрт, я бы тоже усмехался и урчал как большой кот, если бы она сделала так мне, но я напоминаю себе, что сейчас есть раковина, которую нужно прочистить, и я здесь, чтобы выполнить эту работу. Я собираюсь произвести на Эдди впечатление, что означает, что, чтобы я ни делал, я не могу потерпеть неудачу.

Мне бы потребовалось полчаса, чтобы починить её раковину, но я тяну время, ухмыляясь, украдкой наблюдая за Эддисон, поющей детские версии поп-песен. Думаю, что помимо Сонни и Шер, «Я получил тебя, детка», её версии Бейонсе «Одинокая леди» и «Принцес Кисс» будут моими новыми любимыми песнями. Эддисон двигает руками в такт, целует животик малышки, а Пайпер смеётся, всё это идеально сочетается с песнями. Когда я включаю кран горячей воды и наблюдаю за сливом воды без каких-либо засоров, я чувствую, что она стоит рядом со мной с Пайпер на руках.

— Ничего себе! Ты починил! — улыбается женщина. — Спасибо, Джордан.

— Обращайся, — отвечаю я, наблюдая, как она покачивается из стороны в сторону, пока Пайпер смотрит на меня. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу их, мать и дочь, моё горло сжимается. Я прочищаю его.

— Ну, пока я здесь, могу пройтись и посмотреть, может ещё надо что-то починить.

Она корчит гримасу.

— Забудь об этом. Я купила этот дом, думая, что у меня будет время на ремонт, но так и не занялась этим.

— Можешь воспользоваться тем, что я здесь, — говорю я, вытирая руки. Она, наверное, забыла, что я год строил школы руками?

— Ты пожалеешь об этом. У меня есть список вещей, которые надо сделать.

— Тащи его, детка.

И Эдди приносит его, и я не могу не чувствовать радость, занимаясь тем, что для меня является второй натурой: чинить вещи. Я всегда работал руками. Может быть, это началось ещё с детства, я рос как сын подрядчика и работал летом, пока мои друзья гуляли на каникулах. Я научился строить шкафы с Дэном Хиллом и Уинстоном Лейном, двумя коллегами отца, которые научили меня всему, что я знаю, когда дело доходит до изготовления мебели на заказ. Даже моя сестра Кейтлин была привлечена. Она научилась сдавать наши квартиры в аренду с момента ухода предыдущих арендаторов. Она убирала комнаты и ванные, пока я красил и делал ремонт. Мы не возражали. Выросшие в бедности, мама и папа никогда не хотели, чтобы их дети в чем-то нуждались, но это не означало, что всё подавалось нам на серебряном блюде. Нам всё ещё приходилось познавать ценность работы.

В конце концов, список Эддисон не такой уж длинный. Или это всё, что есть, или она скрывает большую часть необходимых работ, и я не виню её. Всего лишь несколько вещей, таких как затягивание петель на дверцах шкафа, замена встроенных лампочек и несколько вещей, для выполнения которых у неё не было инструментов, например, герметизация стыков раковины и ванны. Через час я заканчиваю, однако мне придётся вернуться, чтобы загерметизовать всё, потому что я не имею привычки носить с собой инструменты для выполнения работ. К тому времени, как я умываюсь и убираю свои инструменты, Эддисон уже в детской одевает Пайпер.

— Я заберу её ненадолго. Хочешь погулять с нами? — спрашивает Эддисон, поднимая Пайпер с пеленального столика.

— С удовольствием.

Десять минут спустя Эдд в соломенной шляпе с широкими полями толкает коляску на тротуаре, а я иду рядом с ней. Пайпер, которая начала капризничать перед выходом, молчит. Интересно, является ли это выматывающей рутиной для Эдди?

— Я беру её на прогулку каждый день, если погода хорошая, — говорит она. — В квартире может быть очень скучно.

— Вот почему ты вернулась на работу пораньше?

— Что-то вроде того, — отвечает она, хотя не смотрит на меня, когда говорит. Она просто толкает коляску вперёд и смотрит прямо. Мы направляемся к парку Хай Лайн и находим пустую скамью рядом с какой-то высокой травой. Это замечательный день для прогулки; солнце светит, лёгкий ветерок, и вот я здесь, сижу рядом с Эддисоном и Пайпер.

— Хочешь подержать её? — спрашивает Эдди, и я удивлённо смотрю на неё. Но я киваю, и она протягивает мне Пайпер, перед этим надевая на её голову панамку, чтобы защитить от солнца.

Внезапно я теряю дар речи. Пайпер изучает меня в течение нескольких секунд, и мне интересно, заплачет она или нет, но вместо этого она улыбается — дёсны и всё такое.

— Привет, маленькая леди, — воркую я, поворачивая ребёнка, чтобы она смотрела на дорогу. В мире всё кажется идеальным, когда я держу её, и я едва могу дышать. Когда я собираюсь поцеловать Пайпер в макушку, я чувствую, как что-то шевелится глубоко в моей груди, и это застаёт меня врасплох.

Впервые в жизни я чувствую завершённость… и уязвимость.

Глава 8

Эддисон

Минут двадцать спустя, Пайпер начинает капризничать.

— Думаю, она проголодалась. Хочешь покормить сам?

Я достаю бутылочку с грудным молоком из корзины коляски, которую я вытащила из холодильника перед прогулкой.

— С удовольствием, — говорит Джордан, и я даю ему в руки бутылочку. Он выглядит как влюблённый, когда кормит Пайпер, глядя на нее сверху вниз. Я никогда не понимала, как горячо выглядит мужчина, держащий на руках свою дочь, и сейчас, когда я вижу это, я хочу смотреть и смотреть на это. Когда Джордан улыбается ей, я даю себе обещание выследить каждую скрипучую петлю в доме, чтобы у меня был повод приглашать его чаще.

После того, как он заканчивает кормить малышку и даёт ей срыгнуть как профи, он сажает её в коляску, и мы направляется обратно в квартиру. Пайпер быстро засыпает, и мы замедляем темп, рассматривая витрины магазинов по пути. Совершенно другие ощущения от этих обычных забот, которые мне приходилось делать одной, теперь, когда я с Джорданом. Я спокойнее и определённо более расслаблена. Нет желания быстро сделать круг по району, а затем быстро вернутся обратно, как у меня обычно бывало.

Исключая Хай-Лайн (прим. надземный парк в Нижнем Манхэттене) и музей, потому что они рядом с квартирой, я никогда не изучала свой район. Ведение частной практики и постоянное нахождение на связи не оставляли мне много времени, чтобы расслабиться или встретиться с друзьями.

Когда мы проходим мимо кафе, известного своими гамбургерами, Джордан останавливается перед входом.

— У нас есть немного времени, чтобы перекусить?

— Думаю, да.

Пять минут спустя, поставив коляску рядом со столиком, мы сидим в патио, заказывая бургеры и картошку фри. Джордан извиняется и уходит в мужскую комнату, когда он встаёт из-за стола, я отмечаю, насколько хорошо джинсы демонстрируют его задницу.

Тем не менее, я не могу перестать беспокоиться. Кому сказать первым? Маме или папе? Определённо маме; как, чёрт возьми, она должна преподнести новость своим друзьям, которым привыкла рассказывать про свою идеальную дочь, которая достигла всего, чего хотела.

«Итак, моя идеальная дочь, Эддисон… оказывается не ходила в банк спермы. Она переспала с мужиком и залетела».

Да, именно ей первой и расскажу. Я прямо вижу это.

— Ты слишком много думаешь, — говорит Джордан, возвращаясь за столик. Я не слышала, как он сел.

— Извини.

— Не стоит, — говорит он. — Так о чём ты размышляла?

— Ни о чём.

Он берёт мою руку, и я поражённо поднимаю на него взгляд. Как он это делает?! Прикосновение посылает разряд сквозь меня, который оседает внизу живота, пробуждая бабочек.

— Я понимаю, что спустя год поздновато это говорить, но ночь, когда мы встретились, была потрясающей, — произносит он, — я очень сильно хотел позвонить тебе следующим утром… даже после того, как ты сказала, что это только на один раз и я не должен тебе звонить.

Я смеюсь.

— Ты знаешь, как проходят эти разовые сделки. Никаких гарантий возврата денег.

— В результате я получил самую красивую дочь, — говорит он, отпуская мою руку, когда официант приносит наш заказ.

— Ты всегда хотела быть доктором?

— Думаю, да.

— Думаешь? — Джордан вопросительно смотрит на меня. — Чем тебе нравилось заниматься в юности?

— Не знаю. Мои игрушки всегда были обучающими, и моя мама позаботилась, чтобы я была слишком занята уроками, чтобы делать что-то для веселья. Балет, джаз, пианино. И это в дополнение к репетиторам. Все, что, по словам моей мамы, говорю я, изображая из себя храм, — будет развивать мой гениальный IQ.