— Что если ты ошибаешься?

— Тогда я не прав и ты допустила ошибку, — говорит Джордан. — Я не знаю почему, но я хочу верить тебе, Эдди. Можешь ты это принять?

Я смотрю в его светло-карие глаза, поражаясь, как он мог так легко довериться незнакомке. Я для него незнакомка, несмотря на то, что у нас теперь есть общий ребёнок. «Обнажила ли я больше, чем своё тело в ту ночь?» Кофеварка шипит, положив конец моим вопросам.

— Я смогу это принять, — медленно произношу я, — пока мне просто не привычно всё это, вот и всё. Я не знаю, как всё будет происходить между нами. И где мы сейчас должны находиться.

— Просто будь собой, — отвечает Джордан. — Будь той женщиной, которую я встретил однажды ночью, единственную, кто уговорила меня петь Сонни и Шер, даже когда я настаивал, что не умею петь.

Я смеюсь.

— И ты был прав. Ты не умеешь петь, но ты старался.

— Зато ты умеешь. Ты замечательная певица. Общительная караоке-певица.

Я прижимаю свой указательный палец к его губам.

— Не говори никому.

Кофе заварился, и я передаю ему чашку.

— Так почему ты решила всем сказать, что воспользовалась донором спермы?

— Потому что сказать, что у меня была одна ночь с каким-то парнем, которого я даже не знаю, звучит не очень-то хорошо. К тому же я врач, и, веришь ты или нет, медицинское сообщество может быть очень пуританским, и сами пациенты ожидают соблюдения некоторых приличий от врачей, которым они доверяют. Я должна была защитить свою репутацию.

— И как это приняли?

Я пожимаю плечами.

— Всё прошло хорошо, исключая дотошных вопросов о специфике процедуры от мамы и её друзей, я обычно отвечала всем, что это просто личное решение, которое я не собираюсь ни с кем обсуждать.

Джордан хмурится.

— Это повлияло на твою работу?

— Если быть честной, я не знаю. Мы только что прошли через скандал моей коллеги, доктора Джеймс. У неё произошёл действительно плохой развод с её мужем, директором по хирургической трансплантации, и затем она оказалась на другом конце страны, с парнем, который младше её на тринадцать лет, — рассказываю я. — Я хочу сказать, что пока все обсуждают её и её профессиональные способности, основываясь на том, что лично они считают плохим выбором.

— Что не так в том, чтобы быть с человеком, который моложе тебя? Как это может повлиять на медицинские навыки? — спрашивает Джордан. — Я не слышал, чтобы такое происходило со зрелыми мужчинами, которые начинали встречаться с молодыми девушками. Не думаю, что кто-то начинает подвергать сомнению их решения.

— И, тем не менее, это так, — восклицаю я, — это не значит, что я хотела бы присутствовать в тот момент, когда они узнают, что я забеременела после одной-единственной ночи.

Джордан делает глоток кофе.

— Ваших коллег не должно волновать, с кем она решила провести своё свободное время, то же самое и с тобой. Это не должно иметь значения.

— Знаю, но тогда это так не выглядело, и я поддалась панике. Поэтому я выдумала эту историю.

— А что ты планируешь рассказать всем, когда результаты будут на руках? — спрашивает Джордан. — Или ты собираешься прятать меня ото всех, или я должен вписаться в какую-то роль из твоей истории, которую ты ещё не придумала? Может, ты собираешься заявить, что искала меня и, в конце концов, нашла? Мы будем вместе играть роли?

Я делаю глоток, неожиданно ощутив сухость в горле.

— Я не думала так далеко…

Конечно, это ложь. Я думала и планировала убедить его сделать вид, что это он был донором спермы. Игра слов? Он определённо пожертвовал свою сперму напрямую в меня, вместо специальной чаши.

— Я не собираюсь врать, Эдди, — говорит он, — я скажу своим родителям, что у меня была одна ночь и вышло вот так. Это сделает всё гораздо проще между нами, если мы начнём все заново, но честно.

— Хорошо, — я отворачиваюсь, притворившись занятой переключением режима кофеварки. Могу себе представить, как Ма воспримет новости, когда я ей расскажу. Её идеальная дочь оказалась не такой уж идеальной.

Джордан ставит чашку кофе на стол и встаёт передо мной.

— Не важно, что подумают люди, Эдди. Важно то, что создаст «нас» ради Пайпер.

— Каких «нас», Джордан? У нас была одна ночь. Это всё, что у нас есть. Никакой своей истории.

— У нас есть это. Настоящее.

Я делаю глубокий вздох. Конечно, он прав. Почему я зациклена на прошлом, когда настоящее выглядит вполне отлично? Из-за того, что я была необузданной в ту ночь, полная противоположность той, что стоит сейчас перед ним, как будто наказанная последствиями этих действий, которые вернулись, чтобы вцепится мне в зад.

«Довольно сильно».

— Ты слишком строга к себе, Эдди, — мягко произносит Джордан. — Люди совершают ошибки, но это не значит, что ошибки должны их определять. Та ночь, что была у нас, не конец всему. Мы можем продолжать развивать отношения с этого момента… вместе.

Джордан подходит ближе, и я могу почувствовать запах его одеколона. Он напоминает мне о мягкой земле и утреннем рассвете, но главное о часах, проведённых вместе в его квартире под одеялом, в тот самый момент это воспоминание определяет нас у меня в голове, связанное с этим запахом, пока новые воспоминания не заменят их. Это приводит к воспоминаниям о бесконтрольном смехе, когда он опустился на меня — впервые вошёл в меня — и я выкрикнула, где он был всю мою жизнь. «В лесных холмах», — ответил он, и мы смеялись, пока его рот не нашёл сладостное местечко снова, и я, закрыв глаза, блаженно вздохнула. Потом пришли и другие воспоминания. Как переплетались наши пальцы, когда он любил меня, наблюдая, как я кончаю перед ним.

— Ты в порядке?

— Что? — неожиданно я отрываюсь от Джоржана, чары мягкой земли и рассвета, умопомрачительного секса и оргазмов рассеиваются. — Да, всё в порядке. Почему ты спрашиваешь?

Он улыбается.

— Мне показалось, что я потерял тебя на некоторое время. Ты выглядела, как будто находишься довольно далеко отсюда.

Я краснею.

— Возможно, мне надо выспаться. Молодые мамы всегда недосыпают. Но я в порядке. Серьёзно.

— Ты уверена? — его взгляд путешествует от моих глаз к моим губам, когда я облизываю их.

— На самом деле, нет.

— В чем ты не уверена? — спрашивает Джордан, продолжая смотреть на мои губы. — Может, я могу помочь тебе с чем-нибудь?

«Для начала ты мог бы поцеловать меня», — хочу громко сказать я. Но не говорю. Мои мысли о том, что я скажу всем, когда придут результаты теста, что он отец Пайпер, что это не был случайный донор спермы и что я подцепила его по прихоти. Джордан сказал, что никого не касается, что мы делаем.

Также как никому не должно быть дела до того, что он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня, и все рациональные мысли вылетают в окно.

Глава 7

Джоржан

Губы Эддисон на вкус как ваниль с апельсиновой ноткой. Её запах чертовски хорош, и, когда я притягиваю её ближе к себе, она ощущается так правильно. Её волосы, грудь, попка. Я видел её восхищённый взгляд, когда принёс памперсы и салфетки, и я также любовался ею. Она красива без макияжа, лёгкие веснушки вдоль переносицы, и я не могу насытиться её большими карими глазами.

Я не понимаю, почему ей пришлось лгать, но, впрочем, я не доктор, и у меня нет репутации, которую надо защищать. Я всего лишь подрядчик, и в течение года я был и плотником, и строителем, я объездил весь мир. Я понятия не имел, что пережила Эддисон, вынашивая моего ребёнка в одиночестве. Конечно, она испытывает беспокойство. Ей приходилось делать всё самостоятельно — в одиночку.

Я отстраняюсь и изучаю лицо Эдди. Её губы немного приоткрыты, и, боже, я хочу снова целовать их. На этот раз я хочу делать всё медленно. Я хочу начать всё с чистого листа и не торопить события. Я хочу узнавать её — настоящую Эддисон Роу. Не было ничего неправильного в женщине, с которой я провёл ночь, но это была только часть её личности. Та, которая открылась мне, теперь уязвима и прекрасна так, что сердце замирает.

— Что-то не так? — хмурится Эддисон.

— Всё в порядке. Просто наслаждаюсь видом, — отвечаю, от этих слов она краснеет и отводит взгляд.

Где-то раздаётся звонок её телефона, и она высвобождается из моих рук.

— Я должна ответить, — говорит она и направляется в гостиную.

Когда Эдди начинает с кем-то говорить, я делаю глоток кофе, но ставлю чашку обратно на стол. Не хочу пить. И не хотел. Я ответил «да» на её предложение, потому что не хотел уходить. Поцелуй не был запланирован. Просто так получилось. Думаю, между нами есть что-то, что выходит за рамки одной ночи. Я думал, что почувствовал это, когда мы разговаривали по телефону, хотя это мог быть мой член.

Я выливаю содержимое в раковину, останавливаясь, когда замечаю, что она забита водой на пару дюймов. Я не спеша ополаскиваю чашку, наблюдая за тем, быстро ли вода стекает в слив.

— У тебя засор в раковине.

— Я знаю. Я сейчас разговариваю с сантехником, — говорит она из гостиной.

Я выключаю воду и открываю двери шкафа под раковиной. Эддисон живёт в довоенном здании в Уэст-Вилладж и, как и паркетные полы, и высокие потолки в её квартире с оригинальными гипсовыми лепными украшениями, в таких местах обычно используются старые трубы — и старые проблемы. Её квартира выглядит почти оригинально, без каких-либо признаков переделок, исключая столешницу из семидесятых.

Эддисон возвращается на кухню и изучает настенный календарь, висящий рядом с холодильником. Я могу расслышать голос мужчины в трубке:

— Что значит, вы не можете сказать мне временные рамки? Я не могу ждать кого-то целый день.

— Вешай трубку, — слова вырываются у меня прежде, чем я успеваю начать сомневаться. Сегодня воскресенье, а это значит, что даже если сантехник появится, ей придётся доплачивать за работу в выходной день.

Эддисон окидывает меня вопросительным взглядом:

— Почему?

— Потому что я починю твою раковину…

— Ты не можешь. Ты и так заплатил за памперсы.

— Что? Я сын подрядчика, Эдди. Я вырос, чинив вещи, — говорю я. Она чертовски упряма, но мне это нравится.