Но Рейчел — последнее, что меня сейчас тревожит. Эддисон отказывается видеться со мной и не хочет ничего слышать, это значит, что я не могу навестить свою дочь. Я скучаю по ней. По обеим. И мне не верится в происходящее. Я не хочу судиться, чтобы видеться с моей дочкой, я видел, что происходит с теми детьми, которые проходили через подобное. Я не хочу такого для Пайпер.

Как камень, брошенный в воду, создающий круги на воде, действия Рейчел затрагивают всех окружающих нас людей. Все замечают напряженность между моим отцом и Гасом. Они не разговаривают друг с другом и не могут находиться вместе в одной комнате. Если Рейчел думает, что я вернусь к ней и всё будет как раньше, то она ошибается. Мир может закончиться прямо сейчас, но я не буду уделять ей того внимания, которое она хочет. Профессиональная помощь ей нужна больше, чем я.

Я смотрю на последние чертежи для нашего проекта на Верхнем Вест-сайде, которые архитектор передал мне сегодня утром. Дэн и Уинстон провели предварительные замеры. Теперь мы втроём в мастерской собираем вместе всё необходимое. Я должен сосредоточиться на работе и перестать беспокоиться о вещах, на которые не могу повлиять.

Я не вернусь к Рейчел независимо от того, что она говорит или делает.

Я хочу дать нам с Эддисон шанс.

Получится у нас или нет, я хочу видеться с дочерью.

***

К пяти часам в помещении становится тихо, все расходятся по домам. Папа обычно заходит ко мне, если работает по соседству, но сегодня у него торги в собственном офисе.

Я выключаю компьютер и выхожу из кабинета, когда звенит звонок над входной дверью. Все замолкают, как только входит Гас. Он низкий и плотный, с волосами с проседью «соль с перцем» и широкой улыбкой. Он расстался с матерью Рейчел, когда дочке было 6 лет, и, хотя время от времени встречался с другими женщинами, снова так и не женился. Папа говорил мне, что это оттого, что он всё ещё любит мать Рейчел, но та смогла двигаться дальше и вышла замуж повторно за психолога в Денвере и родила ему троих детей. Она никогда не оглядывалась назад, даже на Рейчел. Гас получил полную опеку. Они были частью нашей семьи, как и Кэмпбелл, поэтому происходящее как будто разрывает семью на части. Прежде, все шутили, что у мамы с папой четверо детей: я, Кетлин, Кэмпбелл и Рейчел. Рейчел даже получила урок о птичках и пчелках от моей мамы.

— Могу я поговорить с Джорданом наедине? — спрашивает Гас, и мужчины, кивая, один за одним выходят за дверь.

— Сожалею о Рейчел, — говорю я, — как она?

— Её выгнали из офиса, — говорит мужчина, — они поймали её на слежке за медицинскими записями. Она бы не призналась первой, но её друзья рассказали мне, что она сделала с этим в интернете.

Я киваю, ничего не говоря.

— Она знает, что сделанное очень плохо, и что касается последствий, я плохо представляю, как это происходит. Я также пришёл сказать, что не так воспитывал свою дочь, не так, чтобы она поступала подобным образом. Возможно, это я испортил её, но она — всё, что у меня есть в этом мире. Я не предполагал, что она испортит чужую карьеру, — говорит он, — ты мне как сын, Джори, и я не хочу, чтобы это ударило по нашей семье ещё сильнее. Ты всегда был честен с моей дочерью… и со мной. Когда ты сказал мне в прошлом году, что между вами всё кончено, ты именно это и имел в виду. Конечно, ты должен был улететь на год, чтобы делать то, что ты должен делать. У вас двоих было много общего, но иногда этого мало. Эх, я должен был догадаться. Но я уверен, что увидеть тебя с ребёнком было слишком для неё… слишком неожиданно.

— Сожалею, Гас. Где она сейчас?

Он кивает головой в сторону внедорожника, стоящего на той стороне улицы, и я вижу Рейчел на пассажирском сиденье. Папа разговаривает с ней, прислонившись к двери.

— Она хочет, чтобы я отвёз её в больницу. Она хочет провериться… или посоветоваться, или что-то вроде того. Я не знаю, как это работает, но Рейчел говорит, что побудет там, пока не прояснит всё, — он делает паузу, сухо посмеиваясь. — Эй, это всё же лучше, чем если она однажды не проснется, да? Я каждый день боюсь этого.

— Ты говорил с моим отцом?

Он кивает.

— Сначала я позвонил ему и сказал, что мы заедем посмотреть, всё ли в порядке. Мы с твоим отцом были друзьями двадцать пять лет, Джори… до того, как вы родились. Вы моя семья.

Я сглатываю, искренность Гаса сильно бьёт меня. У меня теперь тоже есть семья.

— Могу я поговорить с ней?

Он немного сомневается, но соглашается.

— Я спрошу её.

Я смотрю, как он выходит из двери и подходит к внедорожнику. Папа отступает, чтобы посмотреть на меня, прежде чем Гас зовёт меня подойти.

Странное чувство возникает при виде Рейчел после всего случившегося за последние дни. Она все та же дикая блондинка, с которой я рос, но в тоже время совершенно другая. Неожиданно она выглядит старше, как будто последние дни добавили ей несколько лет. Она вылезает из внедорожника, в то время как наши отцы отходят в сторону, давая нам пространство.

— Привет, — мягко говорю я.

— Привет.

— С тобой всё будет хорошо?

Она кивает.

— Мне очень жаль, что я так поступила. Я даже не помню этого.

— Всё хорошо, Рейчел.

— Нет, я серьёзно, Джори. Я, правда, не помню. Всё, что я помню, — это злость. Я была так зла на тебя и на неё, что не могла спать. Я продолжала думать о твоей измене… ну, и после всё вышло из-под контроля. Я знаю, это не оправдание, но… — она делает паузу, на глазах блестят слёзы, — я просто не помню всего этого. И Кэмпбелл говорил со мной на днях. Он посчитал мне сроки. Это всё было в моей голове, и я так сожалею. Пожалуйста, передай ей мои извинения.

Наблюдая за тем, как она нервно сжимает пальцы, я понимаю, что никогда раньше не видел Рейчел такой. За все годы, что мы знакомы. С ней было весело, иногда она была импульсивной, но никогда не выходила из-под контроля. Но я был её первой любовью. Я не знал этого тогда, потому что больше увлекался мастерской и игрой в футбол.

— Иди сюда, — Рейчел тает у меня на груди, её тело дрожит от рыданий. Я ненавижу то, как всё изменилось, но я также понимаю, что в ином случае никогда не встретил бы Эддисон. Мы не можем всегда побеждать. Иногда надо отпускать.

Я глубоко вздыхаю и делаю шаг назад. Моё горло пересохло, а грудь сжалась. Такое ощущение, что уходит детство, в котором мы смеялись и шутили, говоря всё, что приходит на ум, безо всяких оговорок.

— Береги себя, Рейчел.

Она улыбается, вытирая слёзы с лица, когда Гас открывает для неё дверцу.

— И ты себя, Джордан.

Глава 18

Эддисон

Сообщение Джордана пришло, когда я укладывала Пайпер в колыбельку, вымытую, накормленную и уже засыпающую.

Увидимся?

Так просто, всего одно слово. «Ответь ему, Эдди».

Эддисон: Да

Джордан: Вечером подойдёт? Надо поговорить.

Эддисон: Хорошо.

Джордан: Во сколько? Я могу быть через час.

Эддисон: Жду через час.

Часа мне как раз хватит, чтобы взять себя в руки, потому что прямо сейчас я ощущаю себя грязной. Очень грязной. Я несусь в ванную, чтобы принять душ.

«Что мне надеть? Что сказать ему? Почему я так долго тянула время, вместо того, чтобы поговорить сразу?»

Харлоу права. Хватит накручивать саму себя, пора жить настоящим. Моё настоящее — это Джордан. Я ждала такого, как он. И неважно как долго мы знакомы. И что особенно важно, у нас появилась Пайпер. Она плюс один в семье, наше общее чудо и нет необходимости соблюдать придуманные правила. Что сделано, то сделано.

Мы провели вместе ночь, и время начать спать в одной кровати… ох. Я не сожалению ни об одной минуте.

«Мы подходим друг другу?.. На самом деле подходим? Точно ли это сработает? Что, если мы окажемся разными? Что если...?»

Звенит дверной звонок, и я замираю. Чёрт! Это он! Я что, простояла на месте всё это время? Я всё ещё в своей домашней одежде, мои волосы влажные после душа. По крайней мере, я успела вымыть волосы и почистить зубы.

«Возьми себя в руки, Эдди! Иди и открой уже ему дверь!»

Когда я открываю дверь, мои руки трясутся. Я опускаю взгляд, потому что пытаюсь не смотреть ему в лицо.

«Посмотри на него и скажи, что скучала. Давай!»

Но я не могу. Конечно, нет.

— Привет, Эдди! — говорит Джордан, выглядя также великолепно, как в день нашего первого знакомства. Мир вокруг него больше не попадает в фокус моего зрения. Добрые глаза, сладкий рот. Греховное тело. И золотое сердце.

— Привет, Джордан, — говорю я, и он мгновенно оказывается передо мной, как отрицательный и положительный заряд, у нас нет выбора, это физика. Наши губы соединяются в поцелуе, руки гладят, исследуют, чувствуют, и ни какие слова в мире не могут выразить то, что мы оба чувствуем в данный момент.

— Ты в порядке? — спрашивает он, прижимая к себе моё тело, не заботясь о том, что дверь всё ещё открыта.

— Да, — выдыхаю я, когда слышу, что дверь закрылась и, чувствуя, как руки Джордана поднимают мои ноги ему на бёдра, а мои руки обвивают его шею.

— Мы поговорим позже…

Он скидывает кофту со своих плеч, бросая её на пол. Я чувствую его дыхание у своих губ, на шее, у ключиц, чувствую, как бьются напротив друг друга наши сердца.

Слова… подождут.

Скинув одежду, мы как будто верим, что исчезли для всего остального мира.

Только наши поцелуи, прикосновения, ласки существуют, и мы перемещаемся в кровать, потому что я весьма практична, а там комфортнее, чем стоя в коридоре.

Позже, когда мы в кровати голые, уставшие, но довольные, берущие, дающие и принимающие всё, что может дать партнёр, не остается место для вопросов и начинает зарождаться доверие.

И наконец… когда я позволяю ему увидеть меня в моем самом уязвимом положении, когда я разбиваюсь на миллион кусочков перед ним, зная, что он соберёт каждый кусочек и вернёт всё на место поцелуем, взглядом, прикосновением.

Часы у кровати уже показывают полночь. Мы в кровати с тех пор, как Джордан вошел в мой дом, сейчас он спит, и его тихое дыхание слышится напротив моих волос. Пока мы не начали разговаривать, я назову эту встречу примирительной. И никаких сожалений. Он сейчас со мной и только это имеет значение.