— О чем ты думаешь?

Его голос возвращает меня, и я смотрю, как он разглядывает меня с легкой улыбкой.

— Как давно ты проснулся?

— С тех пор как ты отдалилась от меня, — шепчет Джордан, — я чувствую, что ты опять ушла глубоко в свои мысли.

— Это тебя разбудило? Мысли?

Он целует меня в макушку:

— Да. Это мило. И чем же занят твой мозг?

— Мы ещё не поговорили о произошедшем.

Джордан разворачивается на спину. И когда он притягивает меня ближе к себе, я могу ощущать, как плотно прижаты наши тела, и чувствовать, как бьются наши сердца. Его улыбка самая сладкая на свете.

— Давай поговорим, — тихо произносит он. — Я даже не знаю, с чего следует начать.

— Это не важно.

— Это важно, и это уже произошло, — говорит мужчина, зарываясь лицом в мои волосы. — Мне жаль, что всё так вышло из-за Рейчел. Она сегодня поехала в клинику.

— Я хочу обвинить её в нарушение тайны пациента.

— Делай то, что считаешь нужным, Эдди. Я не могу диктовать тебе, что делать. Что касается меня, мне необходимо время, чтобы переварить всё случившееся после моего возвращения. Ты, Пайпер… и то, что натворила Рейчел. Столько всего свалилось за короткий срок.

— Я не говорила, что ты должен в чём-то её обвинять.

— Я знаю, — хмыкает он. — Я не хочу, чтобы ты отказывалась от этого из-за меня. Но я рос с ней. Наши семьи близки. Она друг нашей семьи, Эдди. И её отец лучший друг моего отца. Я знаю её с шести лет. Может и раньше, не помню. У нас есть собственная история.

— Я понимаю.

— Я говорю это не для того, чтобы ты отказалась от обвинений. Ты должны сама принять это решение, Эдди. То, что она натворила, было неправильно.

Повисло молчание, а через мгновение я чувствую, как его пальцы играют с моими волосами.

— Она всё ещё любит тебя.

Джордан ухмыляется.

— Возможно, но я уехал именно из-за этого. Дать нам обоим время поразмыслить. Я не видел свою жизнь рядом с ней. Надеялся, что и она это поймет со временем. Год — долгий срок. А теперь у меня есть ты и Пайпер.

— Тебя это шокировало.

— Конечно, я был поражен, — говорит Джордан, — но я никогда не знал, о чём она думала, когда рассказывала всем о Пайпер, ведь она была в курсе всех договоров о неразглашении. Подписывала их.

— У неё всё будет в порядке?

— Думаю, да, — отвечает он, — её отец присмотрит за ней, и Кэмпбелл, по-видимому, с ней разговаривал. Моя сестра тоже звонила, из Калифорнии. Просто жутко, насколько мы четверо близки. Люди говорили, что она моя сестра от другого отца…

Я смотрю на него с притворным ужасом.

— …но когда мы начали встречаться, люди перестали болтать глупости, — заканчивает он, смеясь. — Ирландские семьи близки, не все, но наша — весьма.

— Как и филиппинские, — замечаю я, и Джордан кивает.

— И все лезут в твою жизнь, — добавляю я.

— Да, абсолютно все, — подтверждает Джордан усмехаясь. — Кажется, у нас неприятности, не так ли? Между твоими и моими родителями, все будут знать, что происходит.

— И у нас никогда не иссякнут запасы филиппинской еды.

— Ирландской тоже, — добавляет он, — надеюсь, ты любишь прожаренное мясо, — точнее его ирландский аналог.

Следующие минуты мы шутим о еде, пока живот Джордана не начинает урчать, и мы оба встаём с постели, одевшись, и идём на кухню. В холодильнике, насколько я помню, оставалась ещё какая-то еда.

— Как насчёт мексиканской кухни? Моя подруга Харлоу со своим мужем заходили и оставили немного, — говорю я, выставляя контейнеры с едой на стол. — Ты достаточно смел, чтоб попробовать?

— Это вызов? — спрашивает Джордан.

— А сам как думаешь? — я открываю контейнер с подписанным — Дексом или, возможно, Наной — названием блюда, с любимым ароматом зелёного чили и лайма. Мой живот громко урчит, и мы смеёмся. После секса нам была необходима минутка заботы и общих приятных моментов.

Я смотрю, как он берёт со стола тарелки, мне нравится, как мы естественны друг с другом, как будто уже давно знакомы. Мне кажется, я впервые ощутила это ещё тогда, в баре «У Полли», когда он сумел утешить меня расстроенную. Его улыбка обезоруживала, мне кажется, я начинаю зависеть от его улыбки, а то, что я вижу, приводит меня в восторг. «Что с того?»

«Только одна ночь… ну и что?»

Год и десять дней спустя мы здесь, на моей маленькой кухне греем еду в микроволновке и флиртуем друг с другом как сумасшедшие. Я не помню ни с кем подобного чувства, покой и счастье. Я влюбилась, теперь я точно в этом уверена, и ничего больше не имеет значения. Что есть, то есть. Я перестану анализировать и буду просто наслаждаться счастьем.

Я приму это. Я также приму то, что всё произошедшее слишком быстро для Джордана. Но чтобы там ни было, я больше не одна. Вместе мы пройдём через всё.

Эпилог

Три месяца спустя

Когда у одной внучки есть два комплекта бабушек и дедушек, все переворачивается верх дном, особенно если одна пара филиппино-американская (мои), а вторая ирландская (Джордана).

Объединив две семьи, мы получили большую, шумную, веселую, преданную и семейно-ориентированную компанию и огромнейший стол с едой.

Спустя три месяца с тех пор, как Джордан вошёл в мой кабинет, мы собрались в доме О’Халоранов после крещения Пайпер. Много разной еды выставлено на длинном столе, на одной стороне которого филиппинская еда, на другой — ирландская. В зале нет свободных мест, дом переполнен гостями, и на столе для подарков выстроилась огромная гора из коробок. Не могу представить, как в моей квартире уместится такое количество игрушек. Нам придется разделить их между тремя домами. Ма и Мари, мама Джордана, организовали посиделки в гостиной, пока папа и Том, отец Джордана, снаружи с остальными мужчинами.

Когда мы с Джорданом встречаем гостей, прибывающих из церкви, я слышу, как кто-то играет на губной гармошке, и думаю, что еще до конца дня один из моих дальних родственников достанет свой телефон с приложением для караоке и подключит его к стереосистеме. Соседям лучше быть наготове.

Через два часа после начала вечеринки, пока мы с Джорданом болтаем с Дэксом и Харлоу, которые являются официальными крестными родителями Пайпер, я извиняюсь и удаляюсь в старую комнату Джордана. Мне нужно покормить Пайпер, и она тоже должна поспать. И действительно, через двадцать минут после того, как я заканчиваю, она удовлетворенно зевает и закрывает глаза. Ни один звук из какофонии голосов и смеха внизу не беспокоит этого маленького ребенка, и я рада, потому что обе семьи и их соответствующие родственники могут быть громкими. Очень громко — и это в удачный день.

Пайпер привыкла, и я даже думаю, что ей понравилось быть центром внимания стольких людей. Обе семьи обожают и балуют ее. Перезнакомившись друг с другом за неделю, они по очереди сидят с ней в выходные и вечерами в будни тогда, когда мы с Джорданом встречаемся, навёрстывая упущенное время. Мы всё ещё живём в своих квартирах, хотя Джордан больше времени проводит в моей. Мы собираемся провести тут ремонт и сделать современный дизайн, о котором я раньше могла только мечтать. Никто не может быть счастливее моей матери, которая считает, что третья спальня будет её, и она сможет проводить время с внучкой на неделе, пока мы с Джорданом будем на работе. Кто знает? Может такое время настанет, пока же мы всё время стараемся проводить вместе.

Я сократила свои часы до трёх дней в неделю, а Джордан продолжает работать с отцом. После встречи с Дэксом на той неделе, когда они с Харлоу были в городе, они активно обсуждали идею совместного проекта.

***

Папа тихонько стучит и входит в комнату. Он садится на край кровати, давая понять, что теперь его очередь позаботиться о Пайпер. Возможно, он устал от событий и тоже ищет тихое спокойное место. Папа никогда не любил шумные вечеринки.

— Твоя мама и Мари хорошо ладят, — говорит он. — Похоже, они полны решимости обратить друг друга в свою веру относительно еды.

— Это займёт их надолго, — усмехаюсь я. — А как же ты, папа? Ты ладишь с Томом?

— Он нормальный мужик. Прямолинейный, говорит вещи, как они есть.

— Как и ты.

— Да, но я почти никогда не был рядом с тобой, Орешек, — он хмурится и вздыхает.

— Ах, папа, не расстраивайся. Ты был рядом со мной. Возможно, ты много работал, но ты дал мне все, что мне было нужно, — говорю я. — Посмотри на меня. Я стала врачом. Я не смогла бы стать им, если бы не твоя поддержка.

— Ох, Орешек, это все только твоя заслуга. Я знаю, что твоя мать была настойчивой все эти годы, но ты шла к своей цели. Ты врач, потому что много работала для этого.

— Ты помог мне стать тем, кто я есть, папа. Я все равно не смогла бы сделать это без тебя.

— Я твой отец, Орешек. Это то, что делают отцы, — произносит он, обнимая меня. Дай мне ее, и ты сможешь спуститься вниз. Кстати, твой мужчина тоже ждет тебя.

Мой мужчина. Мне нравится, как это звучит. Джордан — мой мужчина.

К сожалению, я сказала ему не просить меня выйти за него замуж только потому, что этого хочет моя мать. Я хотела, чтобы мы сделали это, когда оба будем готовы, а не потому, что этого жаждет кое-кто ещё. Однако надо подумать о нескольких других вещах — например, о маме.

Это заняло неделю или около того, но её отношение к Джордану стало теплее. Как она могла не поверить мужчине, который может говорить на её языке, сказала она мне однажды. Этот и ещё один вопрос я задала ей. Ладно, два вопроса.

— Ты никогда не думала о папе, что он недостаточно хорош...? Ты работала над медицинской степенью, когда вы встретились. Как ты выбрала?

Это было грубо, но ответ меня весьма интересовал. В конце концов, папа начинал водителем автобуса, пока не дорос до личного водителя богатого застройщика в Манхеттене. Даже если в дальнейшем его доход сильно вырос, это не отменяет того факта, что он был водителем автобуса.

— Нет, Ди, я влюбилась в него. Неважно, чем он занимался. Это честная работа, — сказала мама, отводя взгляд, когда я выгнула бровь. — Я сожалею, что говорила так о Джордане. Я же не знала.