Глава 11

В эту ночь больше ничего не произошло. Утром я позавтракала в постели и встала очень рано. Когда я появилась на палубе, меня приветствовала миссис Блейр.

— Доброе утро, цыганочка, садитесь рядом со мной. Вы выглядите так, как будто ночью не спали.

— Почему вы меня так называете? — спросила я, послушно опускаясь в кресло.

— Это вам как-то подходит. Я дала вам это прозвище, как только увидела вас. Это даже невозможно объяснить. И вообще, вы очень отличаетесь от остальных пассажиров. Вы и полковник Райс— единственные люди на пароходе, разговор с которыми не утомляет меня до смерти.

— Смешно,— сказала я.— То же самое я думала о вас. Только в отношении вас это более понятно. Вы такое законченное, зысканное создание.

— Неплохо сказано,— улыбнулась миссис Блейр, качая головой.— Расскажите мне о себе, моя цыганочка. Зачем вы едете в Южную Африку?

Я рассказала ей об отце и его изысканиях.

— Так вы, значит, дочь Чарльза Беденфельда. Мне сразу показалось, что вы не простая провинциальная девочка. И вы едете в Брокен-хилл, чтобы откапывать черепа?

— У меня есть и другие планы,— сказала я осторожно.

— Ну и таинственная же вы девочка! Но вы выглядите сегодня очень усталой. Плохо спали? Мне все время хочется спать на пароходе. Говорят, что вполне достаточно десяти часов. Но я могу спать и все двадцать.

Она зевнула, очень напоминая в этот момент сонного котенка.

— Этот идиот стюард разбудил меня в середине ночи, чтобы вернуть пленку, которую я уронила вчера. Проделал он это весьма странно — просунул руку через иллюминатор и бросил рулон весьма искусно прямо мне на живот. В первый момент я решила, что это бомба.

— А вот и ваш полковник,— сказала я, увидев высокую стройную фигуру полковника Райса.

— Он вовсе не мой полковник. На самом деле он обожает вас, цыганочка. Не убегайте.

— Я хочу надеть что-нибудь на голову,— Я быстро убежала. Сама не знаю почему, но в присутствии полковника я испытывала какое-то неудобство. Он был одним из немногих людей, которые в состоянии вгонять меня в краску.

Я спустилась в свою каюту и начала искать что-нибудь, чем можно было бы завязать мои пышные непослушные волосы.

Я вообще аккуратная особа и люблю держать свои вещи в строго определенном порядке. Как только я вошла и открыла ящик, я сразу поняла, что этот порядок нарушен. Все было перевернуто и разбросано. Я проверила другие ящики и маленький подвесной буфетик. Кто-то поспешно и, как видно, без успеха искал что-то. Я села на край дивана в весьма неважном настроении.

Кто побывал в моей каюте и что он искал? Неужели клочок бумаги с нацарапанными на нем цифрами и словами? Это казалось мне маловероятным.

Да, конечно, теперь это было уже делом прошлого. Но что же еще могло интересовать его? Я стала напряженно думать. События прошлой ночи, хотя и очень драматические, не прояснили обстановку. Кто этот молодой человек, который так неожиданно появился в моей каюте? Я не видела его раньше ни на палубе, ни в салоне. Принадлежит ли он экипажу или такой же пассажир, как и мы? Кто ранил его? Зачем? И какую роль в этом играла каюта № 17?

Все это было тайной, и, несомненно, что-то имеющее к ней непосредственное отношение происходило на «Килморден Кастле».

Я посчитала на пальцах людей, за которыми мне следовало следить. Оставляя пока в стороне моего ночного посетителя, но пообещав себе, что обязательно найду его до наступления ночи, я выбрала следующих людей, с моей точки зрения, достойных внимания:

1. Сэр Юстус Педлер. Это владелец Милл-хауза, и его присутствие на «Килморден Кастле» не казалось мне простым совпадением.

2. Мистер Пагетт, его секретарь со «зловещим выражением лица», чья настойчивость в борьбе за каюту № 17 была очень подозрительна.

Nota bene! Выяснить, действительно ли он сопровождал мистера Юстуса в Канны.

3. Преподобный Эдвард Чичестер. Против него у меня ничего не было, кроме той заинтересованности, которую он проявил при выборе каюты. Конечно, это могло быть особенностью его темперамента. Но небольшой разговор с мистером Чичестером не помешал бы, решила я.

Поспешно завязав волосы, я снова вышла на палубу. Мне сразу же повезло. Мистер Чичестер, опираясь на перила, пил бульон. Я подошла к нему.

— Я надеюсь, вы простите мне каюту № 17,— сказала я с самой лучшей из своих улыбок.

— Я считаю, что таить обиду не по-христиански,— ответил мистер Чичестер холодно.— Но администратор действительно обещал мне эту каюту.

— Все администраторы такие занятые люди,— сказала я уклончиво.— Я думаю, им положено иногда забывать то, что они говорят.— Мистер Чичестер не ответил.— Это ваша первая поездка в Африку? — спросила я его.

— В Южную Африку—да. Но я работал последние два года среди каннибальских племен в Восточной Африке.

— Это очень интересно. А рас гам часто подстерегали опасности?

— Опасности?

— Ну, вас не хотели съесть, например?

— Вы не должны говорить легкомысленно о священных предметах, мисс Беденфельд.

— Я не знала, что каннибализм — священный предмет,— возразила я ядовито. Говоря это, я вдруг подумала, что если мистер Чичестер действительно провел два года в Африке, то почему он не загорел. Его кожа была розовой и нежной, как у ребенка.

На самом деле, в этом было что-то подозрительное.

И вообще, своим голосом и манерами он больше напоминал человека, которому поручили играть на сцене роль священника. Я вспомнила сельских священников, которых знала в Литл Хэмпсли. Некоторые из них мне нравились, некоторые нет, но никто из них не был похож на мистера Чичестера. В них было что-то человечное — этот же был воплощение гордости и самомнения.

Когда я обдумывала все это, на палубу спустился сэр Юстус Педлер. Когда сэр Юстус поравнялся с мистером Чичестером, он наклонился и поднял клочок бумаги, который передал священнику со словами:

— Вы что-то уронили.

Он пошел, не останавливаясь, и поэтому, вероятно, не заметил волнения мистера Чичестера. Зато заметила это я. Не знаю почему и что было в этой записке, но все это сильно взволновало Чичестера. Он сразу же позеленел и скрутил листок бумаги в шарик. Мои подозрения увеличились стократно. Чичестер поймал мой испытующий взгляд и поспешил дать объяснения.

— Это э... черновик проповеди, которую я готовил,— сказал он с кривой улыбкой.

— На самом деле? — спросила я вежливо.

Черновик проповеди! О нет, мистер Чичестер, я не такая легковерная.

Он вскоре ушел, бормоча извинения.

Как мне хотелось быть на месте сэра Юстуса Педлера — чтобы это я подняла листок бумаги. Одно мне было ясно —за мистером Чичестером нужно продолжать следить. Теперь я склонна была считать его главным объектом' моих подозрений.

После второго завтрака я пошла в комнату отдыха и заметила сэра Юстуса Педлера и Пагетта, сидящих с миссис Блейр и полковником Райсом.

Миссис Блейр приветствовала меня улыбкой. Я присоединилась к ним.

— Но вы же ошибаетесь,— настаивала миссис Блейр.— Это холодная вода, а не горячая.— Сэр Юстус улыбался.— Мужчины всегда щеголяют своим превосходством в латыни,— сказала миссис Блейр,—но тем не менее, когда их попросишь перевести надписи в старых церквах, никогда не могут этого сделать. Только мямлят, запинаются и стараются как-то выйти из положения.

—. Именно так,—сказал полковник Райс.— Со мной это часто случается.

— Я люблю итальянцев,— продолжала миссис Блейр.— Они всегда так обаятельны, даже если их это очень стесняет. Вы спрашиваете, как пройти куда-нибудь, и, вместо того чтобы сказать «сначала направо, затем, налево» или что-нибудь в этом роде, они выпаливают вам целый залп сведений, а когда вы приходите в явное смущение, берут вас за руку и весь путь проделывают вместе с вами.

— С вами этого не случалось во Флоренции, Пагетт? — спросил сэр Юстус, с улыбкой поворачиваясь к своему секретарю.

По какой-то неизвестной мне причине вопрос, казалось, смутил мистера Пагетта. Он побледнел, затем покраснел.

— О, именно так, именно так.— Извиняясь, он поднялся и немедленно ушел.

— Я начинаю подозревать Гая Пагетта в каких-то темных делах во Флоренции,— заметил сэр Юстус, глядя на удаляющуюся фигуру своего секретаря.— Когда бы ни зашел разговор о Флоренции или Италии, он старается перевести разговор на другую тему или стремительно уходит.