Глава 14

Я решила, что пора кому-нибудь довериться. До сих пор я действовала совершенно самостоятельно и была даже этим довольна. Теперь все вдруг изменилось. Я перестала верить в собственную оценку людей, и впервые чувство одиночества переполнило меня. Карнавал был в разгаре. Все еще в своем цыганском одеянии я села на край скамейки, чтобы попытаться еще раз все обдумать. Сначала я подумала о полковнике Райсе. Казалось, я нравлюсь ему. Он будет добр и ласков, в этом я не сомневалась. И он далеко не дурак. Все же я колебалась. Это был человек волевой и решительный. Он возьмет все в свои руки. Но ведь это было моей тайной. Были также и другие причины, в которых я, пожалуй, не могла бы признаться самой себе, но все они сводились к одному: поделиться своей тайной с полковником Райсом было бы неосторожно.

Затем я подумала о миссис Блейр: она тоже была добра ко мне. Я, конечно, не обманывала себя в этом. Вероятно, ее отношение ко мне было простым капризом, прихотью. Тем не менее я знала, что в моей власти серьезно заинтересовать ее. Я хотела рассказать ей о совершенно исключительных событиях. Кроме того, она нравилась мне. Мне нравились ее непринужденность, ее манеры, отсутствие сентиментальности, независимость суждений.

Выбор был сделай. Я решила сейчас же разыскать ее. Вряд ли она уже в кровати. Затем я вспомнила, что не знаю номера ее каюты. Быть может, это знает ночная стюардесса?

Я позвонила. После небольшой задержки явился стюард, который дал мне нужные сведения. Миссис Блейр находилась в каюте 71. Он извинился за опоздание, но объяснил, что ему приходится обслуживать очень много кают.

— Где же тогда стюардесса? — спросила я.

— Они уходят в 10 часов.

— Нет, я имею в виду ночную стюардессу.

— Ночью нет никаких стюардесс, мисс.

— Но какая-то стюардесса приходила ко мне прошлой ночью, примерно около часа.

— Вам это, вероятно, приснилось, мисс. После 30 на палубе нет стюардесс.

Он ушел, а я осталась, чтобы переварить эти неожиданные новости. Кто же была ночная стюардесса? Женщина, которая вошла ко мне в каюту ночью 22-го при столь странных обстоятельствах?..

Я становилась все угрюмее и угрюмее, когда задумывалась о коварстве и наглости моих неизвестных врагов. Взяв себя в руки, я вышла из своей каюты и, найдя каюту миссис Блейр, постучала в дверь.

— Кто там? — раздался ее голос.

— Это я, Анна Беденфельд.

— А, заходите, цыганочка.

Я вошла. Огромное количество платьев было разбросано по комнате, а сама она была в самом красивом кимоно, которое я когда-либо видела. Черно-коричневого цвета, отливающее золотом, оно необычайно шло ей.

— Миссис Блейр,— сказала я отрывисто.— Я хотела бы рассказать вам историю моей жизни, если, конечно, не слишком поздно и вы не очень утомлены.

— Нисколько,— заверила миссис Блейр.— И кроме того, я давно уже хотела услышать историю вашей жизни. Из всех моих знакомых вы самое оригинальное создание. Никто, кроме вас, не рискнул бы постучаться ко мне в час ночи, чтобы поведать историю своей жизни. Особенно после того, как вы в течение нескольких недель пресекали мое естественное любопытство. Это чудесный сюрприз для меня. Садитесь на диван и облегчите свою душу.

Я рассказала ей все. Это заняло немало времени, так как я старалась не упустить даже самые незначительные подробности. Когда я закончила, она глубоко задумалась, но не сказала того, что я от нее ожидала. Вместо этого она посмотрела на меня и засмеялась.

— Знаете, Анна, вы необыкновенная девушка. Вам приходилось когда-нибудь испытывать нечто похожее на малодушие?

— Малодушие? — спросила я ошеломленно.

— Да, малодушие, малодушие. Начинать такое дело, в сущности, без денег! Что вы будете делать в незнакомой стране? Когда у вас не останется ни одного пенса?

— Вряд ли мне стоит волноваться, пока это не наступит, У меня еще достаточно денег: 25 фунтов, которые дала мне миссис Флеминг практически не тронуты, кроме того, я вчера выиграла соревнование, вот вам еще 15 фунтов. Что вы, у меня куча денег—40 фунтов.

— Куча денег! Боже мой! — сказала миссис Блейр.— Я бы не смогла быть на вашем месте, а ведь у меня тоже есть некоторое мужество. Я бы не смогла начинать такое предприятие с несколькими фунтами в кармане, не имея ни малейшего представления о том, где мне предстоит побывать и что предстоит делать.

—- Но ведь вся прелесть заключается в этом. В этом вся романтика,— вскричала я, сильно покраснев.

Она посмотрела на меня, покачала головой и улыбнулась.

— Счастливая Лина, Вероятно, па свете найдется не много людей, которые думают так, как вы,

— Ну,— сказала я нетерпеливо.— Что же вы думаете обо всем этом?

— Я думаю, что это самая волнующая история, которую я когда-либо слушала. А теперь я хочу, чтобы вы перестали называть меня миссис Блейр. Сюзанна — это будет гораздо лучше. Согласны?

— Я очень рада, Сюзанна.

— Милая девочка! А теперь перейдем к делу. Вы говорите, что в секретаре сэра Юстуса — не в этом длиннолицем Пагетте, а в другом — вы узнали человека, который был ранен и нашел убежище в вашей каюте? — Я кивнула головой.— Это дает нам две нити, ведущие к сэру Юстусу. Женщина была убита в его доме. И это его секретарь был ранен в час ночи. Я не подозреваю самого сэра Юстуса, но все же это не может быть простым совпадением. Тут есть какая-то связь, даже если он сам не догадывается об этом. Затем странное поведение стюардессы,— продолжала она задумчиво.— Опишите мне ее Внешность.

— Я едва заметила ее. Я была в таком состоянии, нервы мои были так напряжены, и, кроме того, она была совсем не тем человеком, которого я ожидала увидеть, но, пожалуй, я подумала, что ее лицо мне знакомо. Наверно, я видела ее до этого на пароходе.

—- Ее лицо показалось вам знакомым? — сказала Сюзанна.— Вы уверены, что это не был мужчина?

— Она была высокого роста,— подумав, сказала я.

— Хм. Вряд ли сэр Юстус и мистер Пагетт. Подождите минуточку.

Она схватила клочок бумаги и начала что-то лихорадочно рисовать. Наклонив голову, она любовалась результатом своей работы.

— Очень похоже на преподобного Эдварда Чичестера.— Она протянула мне листок.

— Да, да,— закричала я.— Сюзанна, какая вы умная!

Небрежным жестом она отклонила комплимент.

— Он всегда казался мне немножко подозрительным. Вы помните, как он уронил свою чашку кофе и весь позеленел, когда мы разговаривали о Криппеие несколько дней назад?

— И он пытался получить 17-ю каюту.

— Да, все собирается вместе, но что это означает? Что на самом деле должно было произойти в 17-й каюте в час ночи? Конечно, это не связано с ранением секретаря. Никто бы не стал заранее указывать точное время, место, день и даже час, в который его должны были ранить. Нет, скорее он шел на какое-то свидание, и по дороге его ударили ножом. Но с кем он должен был встретиться? Конечно, не с вами. Может быть, с Чичестером или с Пагеттом?

— Это маловероятно,-—возразила я.— Они могут увидеться друг с другом в любое время.

Мы молча сидели некоторое время, затем Сюзанна пошла по другому пути.

— Может быть, что-нибудь спрятано в каюте?

— Это выглядит более вероятным,— согласилась я.— Это бы объяснило, почему мои вещи были разбросаны в то утро. Но в каюте ничего нет. Я уверена в этом.

— Молодой человек ничего не мог кинуть в ящик в вашей каюте прошлой ночью?

Я покачала головой.

— Я бы увидела это.

— А не искали ли они ваш драгоценный листочек?

— Может быть, но это кажется мне довольно бесполезной затеей. Там было указано время, а оно к этому моменту уже прошло.

Сюзанна согласилась со мной.

— Да, пожалуй, их интересовала не бумага. Кстати, она у вас с собой? Мне бы хотелось взглянуть на нее.

Я принесла с собой листочек, как экспонат номер один, и передала его ей. Нахмурившись, она погрузилась в его изучение.

— После 17 стоит точка. Почему же нет точки после 2?

— Зато там небольшой промежуток,— сказала я.

— Да, действительно промежуток, но...— Вдруг она поднялась и пристально всмотрелась в бумагу, держа ее близко к свету. Можно было видеть, как она волновалась.

— Анна, это не точка. Это просто случайное пятнышко. Пятнышко. Вы понимаете? Вы не должны обращать на него внимания. Здесь все дело в промежутках.