Глава 18

Мне кажется, я никогда не забуду свое первое впечатление от зрелища мыса Доброй Надежды. Я встала очень рано и вышла на палубу. Мы плыли заливом. Горы были покрыты барашковыми облаками, а внизу у самого моря, купаясь в золотых утренних лучах, раскинулся спящий город.

Я затаила дыхание и вдруг почувствовала внутреннюю боль, которая бывает иногда у людей, сталкивающихся с чем-нибудь прекрасным. Я не умею выражать подобные вещи, но знаю, что нашла, может быть, только на одно мгновение, то, к чему стремилась с того самого времени, как оставила Литл Хемпсли. Что-то новое, что-то, о чем я всегда мечтала, что-то, что удовлетворило мою вечную любовь к романтике. Почти бесшумно, или мне только так показалось, «Килморден» скользил по заливу.

«Это Южная Африка,— сказала я себе...— Южная Африка! Южная Африка! Ты видишь мир. Вот он, мир! Смотри на него и подумай, Анна Беденфельд».

Я думала, что я одна на палубе, но потом заметила чью-то фигуру, облокотившуюся о перила. Человек этот пристально, как и я, смотрел на быстро приближающийся город. Еще прежде чем он повернул голову, я узнала, кто это. События прошедшей ночи казались мне нереальными и мелодраматическими в солнечном сиянии мирного утра.

Что он должен был думать обо мне? Мне стало жарко при воспоминании о том, что я говорила вчера. Я решительно отвернулась и продолжала изучать прекрасный город. Если Рейберн пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве, я, по крайней мере, не буду мешать ему.

Но, к моему сильному, удивлению, я услышала легкие шаги за спиной и затем его приятный голос:

— Мисс Беденфельд!

— Да.— Я повернулась.

— Я хочу извиниться перед вами. Я вел себя как настоящий грубиян.

— Это была чудная ночь,— сказала я поспешно.

Не очень уместное замечание, но единственное, что мне пришло в голову.

— Вы можете простить меня?

Я протянула руку, не говоря ни слова. Он взял ее.

— Есть еще одна вещь, о которой я хочу вам сказать.— Он стал очень серьезным.— Мисс Беденфельд, может быть, вы не знаете этого, но вы ввязываетесь в очень опасное дело.

— Примерно знаю,— сказала я.

— Нет, вы не знаете, вы даже не можете себе представить. Я хочу предостеречь вас. Оставьте это дело в покое. Оно ведь совсем вас не касается. Не позволяйте вашему любопытству впутывать вас в чужие дела. Нет, нет, пожалуйста, не сердитесь снова. Я не говорю о себе. Вы не имеете ни малейшего представления о том, с чем можете столкнуться. Эти люди не остановятся ни перед чем. Они абсолютно безжалостны. Вы уже в опасности. Вспомните вчерашнюю ночь. Им кажется, что вы что-то знаете. Ваш единственный шанс — доказать им, что они ошибаются. Но будьте осторожны. И всегда берегитесь и, если когда-нибудь вам суждено попасть им в руки, не сопротивляйтесь. Будьте умны, расскажите им правду, это будет вашим единственным шансом.

— От ваших слов меня пробирает мороз по коже,— сказала я серьезно.— И почему вы предостерегаете меня?

Он не отвечал некоторое время, затем сказал глухим голосом:

— Может быть, это последнее, что я могу для вас сделать. Один раз я был рядом на пароходе, но на берегу, может быть, не в состоянии буду вам помочь.

— Что? — закричала я.

— Вы понимаете, что я боюсь, что вы не единственный человек на пароходе, который знает, что я «человек в коричневом костюме»!

— Если вы думаете, что это я. сказала, то ошибаетесь,— проговорила я горячо.

Он успокоил меня улыбкой.

— Я не сомневаюсь в вас, мисс Беденфельд. Если я когда и будь говорил так, я лгал. Но на пароходе есть человек, который знает все. Стоит только ему заговорить, и моя песенка спета. Все-таки я надеюсь, что он не заговорит.

— Почему?

— Потому, что этот человек любит вести самостоятельную игру. И когда полиция схватит меня, я уже не смогу приносить ему больше пользу. Может быть, это спасет меня. Будущее покажет.

Он презрительно засмеялся, но я видела, что лицо его потемнело; если он и играл судьбой, он был хорошим игроком. Он мог проигрывать и улыбаться.

— В любом случае,— сказал он,— я не думаю, что мы когда-нибудь снова встретимся.

— Да,— сказала я медленно.— На этот раз согласна с вами.

— Итак, прощайте.

— Прощайте.

Он сильно сжал мою руку, и в течение минуты его удивительно светлые глаза, казалось, старались заглянуть мне в душу. Затем он резко повернулся и ушел.

Я слышала его удаляющиеся шаги. Мне хотелось слышать их всегда. Шаги, уходящие из моей жизни.

Я должна честно признаться, что следующие два часа тянулись для меня мучительно долго. И до тех пор, пока я не стояла на пристани, покончив со всеми нелепыми формальностями, которых требовали местные власти, я не могла вздохнуть свободно. Никаких арестов не было произведено, и только тогда я поняла, что это был чудесный день.

Я присоединилась к Сюзанне. Согласно нашему договору я должна была провести ночь с ней в гостинице.

Пароход не отходил в Порт-Элизабет и Дурбан до следующего утра.

Мы сели в такси и поехали в гостиницу «Маунт Нельсон». Все там было чудесно. Солнце, воздух, цветы. Когда я вспомнила Литл Хемпсли в январе, глубокую, по колено, грязь, вечные дожди, я возликовала.

Сюзанна не испытывала никакого энтузиазма. Она уже много путешествовала. Кроме того, она принадлежала к тем людям, которые никогда не приходят в восторг на голодный желудок. Она жестоко осадила меня, когда я восторженно закричала при виде гигантского голубого вьюнка. Между прочим, мне хотелось бы пояснить здесь, что я не собираюсь описывать флору и фауну Южной

Африки. Никаких местных колоритов, того, что обычно выражают дюжиной слов курсивом на каждой странице. Я обожаю это, но не умею делать сама.

После завтрака Сюзанна немного смягчилась. Мне дали комнату рядом с ней с чудным видом на залив.

Я смотрела на залив, пока Сюзанна искала какой-то особенный крем для лица. Когда она, наконец, нашла его и начала втирать в кожу, она была в состоянии выслушать меня.

— Вы видели сэра Юстуса? — спросила я ее.

— Он выходил из кафе, когда мы входили в него. Ему подали плохую рыбу или что-то в этом роде, и он высказывал, что думает по этому поводу. А затем он бросил персик об пол, чтобы показать, какой тот твердый. Только персик не оказался таким уж твердым и расплющился.— Сюзанна улыбнулась.— Сэр Юстус не больше меня любит вставать рано. Анна, видели ли вы мистера Пагетта? Я столкнулась с ним в коридоре. У него огромный синяк. Что с ним произошло?

— Он всего лишь пытался выкинуть меня за борт,— сказала я беспечно.— Я получила большое удовольствие.

Сюзанна перестала мазать лицо и потребовала объяснений. Я дала их.

— Это становится все более таинственным,— закричала она.— Я думала, что слежка за сэром Юстусом не представляет большого интереса и что главное удовольствие вы получите от преподобного Эдварда Чичестера, но теперь я в этом не уверена.

— Я думаю, что вы все еще вне подозрений, но, если случится худшее, Сюзанна, я протелеграфирую Кларенсу.

— Дайте телеграфный бланк. Я заранее заполню его. Что же мне написать? «Вовлечена в очень опасную историю пожалуйста пришли мне тысячу фунтов немедленно Сюзанна».

Я взяла у нее бланк и сказала, что можно вычеркнуть два слова и, кроме того, если она, конечно, не очень щепетильна в вопросах вежливости, третье — «пожалуйста». Однако Сюзанна оказалась совершенно безрассудной в денежных делах. Вместо того чтобы согласиться с моими экономическими соображениями, она добавила еще «и получаю огромное удовольствие».

В 11 в гостиницу пришли ее местные друзья и увели ее обедать. Я была, предоставлена самой себе. Выйдя из гостиницы, я пересекла трамвайные линии и по прохладной тенистой авеню дошла до главной улицы. Я медленно прогуливалась, любуясь солнечным светом и черными лицами продавцов цветов и фруктов. Мне удалось даже обнаружить место, где продавалось самое вкусное мороженое с содовой водой. Свою прогулку я закончила покупкой корзинки персиков по шесть пенсов. После этого я решила вернуться в гостиницу. К моему удивлению и удовольствию, меня ожидала записка. Куратор местного музея прочел в газете, обычно печатавшей списки прибывших пассажиров, что я приехала на «Килморде-не». Обо мне писали, что я дочь известного профессора Беденфельда. Он немного знал моего отца и испытывал к нему чувство большого уважения. В записке он сообщал, что его жена была бы счастлива, если бы я согласилась приехать сегодня на чашку чая на их виллу в Мюйзенберге. Он объяснял мне, как туда попасть.