Глава 42

Послышалось тихое движение, и у кушетки появился Канди. Он глядел на меня, и в руке у него был нож. Он нажал кнопку, и лезвие выскочило из рукоятки. Снова нажал, и оно убралось. Его темные глаза блестели.

— Миллион извинений, сеньор,— сказал он.— Я неправильно думал о вас. Она убила шефа. Я полагаю, мне...

Он замолчал, и лезвие снова выскочило.

— Нет!

Я встал и взял его за руку.

— Отдайте мне нож, Канди. Вы просто милый мексиканец-слуга. Они с радостью вас схватят. Они будут ухмыляться от наслаждения, так как это будет- дымовая завеса, очень нужная им. Вы не знаете, о чем я говорю, Канди, но я знаю это. Они так извратили дело, что теперь при всем желании этого не выправить. Да они этого и не захотят. Они так хитро вытянут из вас признание, что вы не успеете и оглянуться. А потом будете всю жизнь сидеть в Сан-Квеитине.

— Я вам уже говорил, что я не мексиканец. Я чилиец из Вина дель Мар под Вальпараисо.

— Дайте нож, Канди! Да, я это знаю. Вы свободный человек и кое-что накопили. У вас, вероятно, восемь сестер или братьев. Будьте разумны и уезжайте туда, откуда прибыли. Здесь у вас больше нет работы.

— Место я себе найду,— спокойно сказал Канди и отдал мне нож.— Для вас я это сделаю.

Я положил нож в карман. Он посмотрел вверх на галерею.

— Что теперь нам делать с сеньорой?

— Ничего. Мы ничего не будем делать. Сеньора очень устала. В последнее время она взвалила на свои плечи слишком тяжелую ношу. Не надо ей мешать.

— Мы должны позвонить в полицию,— решительно и спокойно заявил Спенсер.

— Зачем?

— Ах, боже мой, Марлоу, мы ведь должны.

-— Завтра позвоним. Забирайте рукопись и пойдемте.

— Извините,— сказал Спенсер,— сегодня я слишком много пережил. Одна мысль, что Роджер покончил с собой, была достаточно тяжела. Но мне просто делается дурно, как только я подумаю о второй версии. Могу ли я на вас положиться?

— В каком отношении?

— Что вы сделаете все, что нужно.— Он взял желтую рукопись под мышку.— Не, будем больше говорить об этом. Я полагаю, вы знаете, что делаете. Я хороший издатель, но в этих делах совсем не разбираюсь. Наверно, в действительности я просто хвастун.

Спенсер пошел к двери. Канди посторонился, давая ему дорогу, затем подскочил к двери и открыл ее. Спенсер кивнул ему и вышел, я последовал за ним. Я остановился возле Канди и посмотрел в его темные глаза.

— Никаких фокусов, амиго!—предупредил я его.

— Сеньора очень устала,— тихо сказал он.— на ушла в свою комнату. Не нужно ей мешать. Я ничего не знаю, сеньор. Все будет в порядке, сеньор.

Я вынул из кармана нож и отдал ему. Он улыбнулся.

— Никто не доверяет вам, Канди, но я доверяю.

— Большое спасибо, сеньор.

Спенсер уже сидел в машине. Я сел за руль, включил мотор и поехал обратно к Беверли-хилл. Его я высадил у бокового входа в отель.

— Я всю дорогу раздумывал над этим,— сказал он, выходя.— Она, должно быть, не совсем нормальная. Я думаю, что ее не осудят.

— Ее вообще не станут судить,— сказал я.— Но она этого не знает.

Спенсер снова взял под мышку желтую рукопись и поклонился мне. Я видел, как он открыл дверь и вошел в отель. Больше я не видел Говарда Спенсера.

Домой я приехал поздно и совершенно разбитый. Была одна из тех ночей, когда воздух кажется тяжелым, а ночные шумы приглушенными и отдаленными. Высоко в небе стояла унылая и равнодушная луна. Я расхаживал взад и вперед по комнате, проиграл несколько пластинок, почти не слушая музыки. Все время я слышал тиканье, но в доме ничего не тикало. Это тикало в моей голове. Я был в почетном карауле у гробов.

В постель я лег, когда уже рассвело.

Телефонный звонок вырвал меня из черной глубины сна. Я повернулся на кровати, нащупал ногами туфли и увидел, что спал не более двух,часов. Чувствовал я себя прескверно. Глаза слипались, рот словно был набит песком, Я поднялся, вышел в гостиную, взял трубку и спросил-

— В чем дело?

— Это Канди, сеньор.

— Доброе утро, Канди.

— Сеньора умерла.

Умерла. Что за холодное, черное слово — в каждом разговоре. Сеньора умерла.

— Надеюсь, вы не приложили к этому руки.

— Это от лекарства, думается мне. Эта штука называется димедрол. Штук сорок-пятьдесят было в баночке, а теперь она пустая. Вчера вечером сеньора не ужинала. Сегодня утром я влез по приставной лестнице и заглянул в окно. Одета так же, как вчера днем. Я выдавил стекло в окне и влез в комнату. Сеньора умерла. Холодная, как ледяная вода.

— Вы кому-нибудь звонили?

— Да, доктору Лорингу. Он позвонил в полицию. Они еще не приехали.

— Так-так, доктору Лорингу. Человеку, который всегда приходит слишком поздно.

— Я не показал бы ему письмо.

— Письмо к кому?

— К сеньору Спенсеру.

— Отдайте его полиции, Канди. Проследите, чтобы оно не попало в руки доктору Лорингу! Отдайте полиции. И вот еще что, Канди: ничего не скрывайте. Не лгите, говорите правду! На этот раз правду, и всю правду.

Наступила короткая пауза, затем Канди сказал:

---Си, я понял. До свидания, амиго!

Он положил трубку. Через полчаса мне позвонил Берни Олс.

— Ну, хитрец, приезжайте и терпите! — сказал он.