Глава 48

Когда возле дома остановилась машина и хлопнула дверца, я вышел на веранду и встал наверху лестницы. Цветной шофер уже помог Линде выйти. Затем он пошел вслед за ней к лестнице с чемоданчиком в руке, Похоже, там были ее вещи. Я стоял и ждал.

Линда поднялась и обратилась к шоферу:

— Мистер Марлоу отвезет меня в отель, Амос. Большое спасибо! Я позвоню тебе завтра утром.

— Хорошо, миссис Лоринг.

Линда встала посреди гостиной и осмотрелась,

— У вас не очень надежное жилище для человека о такой рискованной профессией, не правда ли?

— Надежных жилищ не бывает.

— Что с вашим лицом? Кто вас так отделал?

— Менди Менендец.

— А что вы ему сделали?

— Немного — дал ему парочку пинков. Он попал в ловушку и сейчас едет в Неваду. Не будем больше говоч рить о нем.

Линда села в шезлонг.

Я достал ящичек с сигаретами и протянул ей. Она сказала, что курить не хочет, а выпить может что угодно*

— Давайте выпьем шампанского,— предложил я.— У меня, правда, нет льда, но оно холодное. Я храню его уже два года. Две бутылки «Кордон руж». Думаю, что хорошее. Я не очень разбираюсь в нем.

— Для кого вы его храните? —спросила Линда.

— Для вас.

Она засмеялась, все еще глядя на мое лицо.

— У вас жуткие раны.— Она нежно погладила пальцем мою щеку.— Храните для меня? Этому трудно поверить. Мы ведь знакомы всего два месяца.

— Я хранил его в надежде, что мы познакомимся. Сейчас я его принесу.

Я взял чемоданчик.

— Куда вы его несете? — строго спросила Линда.

— В нем ведь ночная рубашка, не так ли?

— Вернитесь!

Я вернулся. У нее были веселые и немного сонные глаза.

— Это что-то новое,— медленно проговорила она.— Что-то совсем новое.

— Почему?

— Вы даже ко мне не притронулись. Никаких попыток сближения, никаких намеков, никаких прикосновений, совсем ничего. Я думаю, вы черствый, саркастичный, грубый и холодный.

— Полагаю, временами я бываю таким.

— Мне кажется, если мы сейчас выпьем по бокалу шампанского, то вы без лишних слов схватите меня и положите на кровать. Верно?

— Откровенно говоря, подобная идея на самом деле была где-то в извилинах моего мозга.

— Я польщена. Но, предположим, я не хочу этого? Вы мне нравитесь. Даже очень. Но это еще не значит, что я хочу лечь с вами в постель. Не поспешное ли вы вывели заключение из того, что я случайно захватила чемоданчик с ночной одеждой?

— Может быть, я сделал ошибку.

Я поставил ее чемоданчик возле входной двери.

— Сейчас принесу шампанское.

— Я не хотела обидеть вас. Может быть, вы прибережете шампанское для более знаменательного повода?

— У меня всего две бутылки,— сказал я,— а для более знаменательного случая нужно иметь дюжину.

— Ах так! — вдруг рассердилась Линда.— Я должна быть временной заместительницей, пока вы не подыщете себе лучше и красивее! Благодарю покорно! Теперь вы обидели меня, но, во всяком случае, я буду это знать. Если вы воображаете, что ради одной бутылки шампанского я лягу с вами в постель, то уверяю вас, что вы очень заблуждаетесь.

— Я уже признался в своей ошибке.

— Если я сказала, что хочу развестись с мужем и прихватила сюда чемоданчик с пижамой, то это еще ничего не значит,— сердито сказала она.

— К черту этот проклятый чемодан! — рявкнул я.— Еще одно слово, и я выброшу эту проклятую вещь из дома. Я пригласил вас на бокал шампанского. Сейчас пойду в кухню и принесу его. У меня нет ни малейшего желания напоить вас. Вы не хотите лечь со мной в постель— хорошо. Почему вы, собственно, должны это делать? Но ведь мы можем вдвоем выпить шампанского? Зачем нам цапаться из-за того, кто, где, когда и сколько должен выставить шампанского?

— Не нужно так злиться,— заметила Линда и покраснела.

Она встала, подошла ко мне и опять нежно провела пальцем по моей израненной скуле.

— Я усталая и разочарованная в жизни женщина. Будьте со мной милым! У меня никого нет.

— Вы не более устали и не более разочарованы в жизни, чем многие другие. По всем законам наследственности вы должны быть такой же пустой, легкомысленной и испорченной, как ваша сестра. Из-за какого-то чуда вы не стали такой. Вы самая порядочная и энергичная женщина во всей вашей родне. И вам никто не нужен.

Я повернулся и ушел в кухню. Там я достал из холодильника бутылку шампанского, дал пробке выстрелить, затем быстро наполнил два бокала и выпил один из них. От брызг у меня выступили на глазах слезы. Я снова наполнил бокал, поставил все на поднос и отнес в комнату.

Линды там не было, чемоданчика тоже. Я поставил поднос и открыл входную дверь. Куда она делась, ведь машины у нее не было? Я вообще ничего не слышал.

Потом позади меня раздался ее голос:

— Идиот, неужели вы подумали, что я сбежала?

Я закрыл дверь и повернулся. Сейчас она была в кимоно и маленьких вышитых тапочках на босу ногу, с распущенными волосами. Она медленно подошла ко мне с неожиданно-смущенной улыбкой. Я подал ей бокал шампанского. Она взяла его, сделала несколько глотков и отдала мне.

— Очень хорошее,— сказала она.

Утром она еще спала, когда я встал и сварил кофе. Я принял душ, побрился и оделся, потом разбудил ее. Мы вместе позавтракали. Я вызвал такси и вынес на улицу ее чемоданчик.

Мы попрощались. Я проводил взглядом такси, пока оно не скрылось из вида. Затем поднялся по лестнице и постелил постель. На одной подушке я нашел длинный черный волос. На душе у меня было тяжело, словно там лежал кусок свинца.

У французов есть поговорка. У них на все случаи есть поговорки, и они всегда меткие. «Расставаться — значит, немного умереть...»