Глава 11

Первого подозреваемого по делу «грабителя» задержал Роджер Хавиленд.

Подозреваемого звали Сикто Фанжером: это был молодой пуэрториканец, переселившийся в город около двух лет назад. Сикто недавно исполнилось двадцать, он состоял в банде юных бездельников, именующейся «Грабители». Повеса собирался завязывать, согласившись жениться на некой особе по имени Анжелика. Анжелика была беременна,

Сикто попался на том, что избил одну шлюху и украл у нее из сумочки тридцать два доллара. Означенная девица была наиболее известной проституткой квартала, к тому же она частенько якшалась и с представителями полиции. Некоторые из них даже оплачивали ее прелести.

Несмотря на то что девка без колебаний опознала Сикто Фанжера, Хавиленд охотно бы закрыл глаза на эту историю, как обычно надеясь получить компенсацию. Многие полицейские всегда были готовы позабыть о чьей-то драке в обмен на удачно полученный конверт. Но случилось так, что в то утро, когда Сикто привели в участок, газеты только начали кричать о похоронах Дженни Пег и требовать немедленного задержания «грабителя». Так что Хавиленду поневоле пришлось дать код делу Сикто.

Испуганного парня провели в помещение, вежливо именуемое «комнатой для допросов». Хавиленд запер дверь на ключ и закурил сигарету. Сикто не спускал с него глаз. Хавиленд был крепким малым, и, как он сам говорил, редко кто мог с «им справиться. Правда, однажды ему здорово досталось в драке, но с тех пор Хавиленд до тонкости изучил свое ремесло и превратился в превосходного полицейского.

Сикто не знал о причинах, которые сделали Хавиленда тем, кем он был. Он видел перед собой только самого опасного полицейского в квартале. Сикто с интересом наблюдал, как на верхней губе Хавиленда выступают капли нота. Он не спускал также глаз с рук Хавиленда.

— Да, в хорошенькое положение ты себя поставил, Сикто,— начал Хавиленд.

Сикто молча кивнул головой и облизал губы.

— И для чего тебе понадобилось грабить Кармен,— продолжал Хавиленд.

Облокотившись о стол, он пускал клубы дыма. Сикто, маленький человек с птичьим лицом, вытер потные руки о штанины. Эта Кармен, обвинявшая Сикто в нападении, была, по его сведениям, дружна с полицией. Но ей не зная, пользовался ли Хавиленд ее услугами и потому хранил осторожное молчание.

— Итак? — спросил Хавиленд очень мягким тоном.— Чего это тебе взбрело бросаться на Кармен?

Сикто продолжал молчать.

— Позабавиться хотел, а, Сикто?

— Я женат,— запротестовал тот.

— Что не мешало тебе время от времени развлекаться, признайся!

— Я женат и шлюхами не пользуюсь,— отрезал Сикто.

— Тогда зачем ты пошел к Кармен?

— Она мне задолжала,— ответил Сикто.— Я собирался получить свое.

— Если я правильно понял, ты давал ей в долг деньги?

— Да,— кивнул Сикто.

— Сколько?

— Около сорока долларов.

— Значит, ты отправился ее повидать, чтобы забрать свои деньги, верно?

— Вот именно. Уже четыре месяца прошло, а она и не думала ничего возвращать,

— Зачем же она брала у тебя в долг, Сикто?

— Так ведь она наркоманка. Вы это прекрасно знаете.

— Да, мне говорили,— согласился Хавиленд, по-прежнему приятно улыбаясь.— Выходит, ей не хватало денег и она обратилась к тебе, правильно, Сикто?

— Ну да. У меня как раз были лишние, вот я и ссудил ей сорок долларов. Больше ничего. Сегодня пошел забирать, а она даже слышать ничего не захотела, разоралась только.

— Как это?

— Заявила, что дела у нее вдут плохо, клиентов, мол, становится все меньше и так далее. Тогда я сказал ей, что ее проблемы меня не трогают, мне нужны мои сорок долларов. Я женат. Моя жена ждет ребенка. Я не могу позволить себе удовольствие давать взаймы всем местным шлюхам.

— Ты работаешь, Сикто?

— Да, в одном ресторане.

— Почему же тебе понадобились сорок долларов именно теперь?

— Я уже объяснил. Моя жена беременна. Нужно оплачивать врача.

— Тогда почему ты ударил эту Кармен?

— Я же сказал, что- был не намерен спорить со шлюхой. Я потребовал свои деньги обратно, а она вдруг заявила, что Анжелика занимается таким же промыслом! Вы понимаете, сеньор инспектор, моя жена! Которая чиста как Мадонна. Вот я и ударил Кармен.

— А потом пошарил в ее сумочке, да, Сикто?

— Только для того, чтобы забрать мои сорок долларов.

— И нашел всего тридцать два?

— Да. Она мне должна еще восемь.

Хавиленд кивнул с понимающим видом, подвинул, к себе пепельницу и загасил в ней окурок. Потом поднял на Сикто лицо, освещенное улыбкой, глубоко вздохнул и расправил мощные плечи.

— А теперь, Сикто, объясни, что произошло на самом деле,— тихо произнес он.

— Но я правду рассказал,— ответил Сикто.— Все так и было.

— А может, поведаешь о других избитых и ограбленных тобой малютках?

Сикто смотрел на Хавиленда, раскрыв рот. Некоторое время он не мог выдавить из себя ни слова, потом спросил:

— Чего?

— Неужели ты не помнишь о женщинах, которых избивал в разных концах города? Давай-ка, поведай мне. о них, Сикто.

— Чего? — повторил Сикто.

Хавиленд, сидевший до сих пор на краю стола, быстро поднялся. Сделал три шага по направлению к Сикто, по-прежнему улыбаясь, размахнулся, и двинул его кулаком в челюсть.

Сикто совершенно ошалел. Вытаращив глаза, он отшатнулся и головой стукнулся о стену. Потом машинально вытер обшлагом рот. Испугался, заметив там кровь, и поднял глаза на Хавиленда.

— За что вы меня ударили? — спросил он.

— Рассказывай о других женщинах,— произнес Хавиленд, снова приближаясь.

— Каких других? Черт возьми, вы сошли с ума! Я ударил эту девку, чтобы получить свое добро...

Хавиленд от души влепил ему пощечину. Потом снова, так и продолжал бить — правой, левой, правой, левой: голова пуэрториканца качалась, как маятник. Он попытался защитить лицо, и Хавиленд ударил его в живот. От боли Сикто сложился пополам.

— Анна-Мария,— пробормотал он,— за что?

— Заткнись! — закричал Хавиленд.— Лучше, расскажи о своих жертвах, проклятый испанец! Расскажи о той блондиночке семнадцати лет, которую ты убил на прошлой неделе!

— Но я никого не убивал!

Хавиленд снова набросился на него с кулаками. И когда попал Сикто в глаз, молодой человек повалился. Хавиленд пнул его ногой.

— Но я не убивал.

Хавиленд опять принялся дубасить несчастного.

— Встать!

— Я не...

Последовал новый пинок. Молодой пуэрториканец зарыдал. Он с трудом поднялся, и Хавиленд ударил его коленом в солнечное сплетение, потом кулаком по лицу. Сикто привалился к стене, захлебываясь слезами.

— Почему ты ее убил?

Сикто был уже, не способен отвечать. Он только качал головой и плакал. Хавиленд схватил его за отвороты пиджака и начал трясти, стукая головой об стену.

— Почему, гнусный негодяй? Почему? Почему? Почему?

Но на каждый вопрос Сикто лишь качал головой, а через несколько секунд и вовсе, не выдержав истязаний, потерял сознание.

Некоторое время Хавиленд смотрел на него, потом глубоко вздохнул, вымыл руки под умывальников, расположенном в углу комнаты, и, закурив сигарету, с задумчивым видом уселся за стол. Ничего не поделаешь, Сикто, очевидно, был совсем другим человеком. Конечно, его можно было забрать за избиение Кармен, но не за преступления грабителя. Жаль.

Через несколько секунд Хавиленд отодвинул засов и прошел в секретариат. Майкл оторвался от своей пишущей машинки.

— Там один испанец,— небрежно бросил Хавиленд, затягиваясь сигаретой:

— Вот как? — сказал Майкл.

Хавиленд кивнул!

— Да, он поранился при падении. Нужно позвать врача... Хорошо?

В это время в другой части города инспекторы Мейер и Темпл тоже занимались допросом, но методы их были иными. Что касается Мейера, то он пришел в настоящий восторг, от такой передышки. Перед этим, согласно инструкциям лейтенанта Бирнса, он без остановки до хрипоты в горле терзал сексуальных маньяков. Мейер не был против допросов, но он терпеть не мог шизиков.

На одной из дужек солнцезащитный очков, найденных возле тела Дженни Пег, стояла буква «С», заключенная в круг. Полиция связалась с продавцами оптики и один из них узнал фабричную марку предприятия Сандрела, расположенного в Мажесте. Вот Бирнс и оторвал Мейера с Темплом от их занятий, дабы отправить по адресу.