Глава 14

Каждый когда-нибудь слышал, что знание —это свет.

Осколок лобового стерла исследуется в лаборатории, подвергаясь многочисленным анализам, и в конце концов техники сообщают вам марку автомобиля, время его последней мойки, а также то, имел ли водитель привычку щупать девушек.

Для таких открытий, конечно, требуется немного везения, ибо в противном случае эксперты из лаборатории будут мало отличаться от вас или меня.

Ну а в деле Дженни Пег удача им попросту не улыбнулась. Правда, на очках, найденных возле тела, был обнаружен отличный отпечаток пальца. Но, к сожалению, по одному отпечатку чрезвычайно трудно идентифицировать подозреваемого. Впрочем, парни из лаборатории не теряли надежды.

Сэм Гроссман — лейтенант-эксперт тоже не унывал.

Это был высокий худощавый человек с приветливым взглядом и мягким характером. Очки на носу придавали ему ученый вид. Он любил свою работу. Обладая пытливым умом, он методически подходил к каждому случаю и исследования производил очень тщательно. Для Сэма Гроссмана смерть уравнивала всех людей, превращая их в арифметические проблемы. Используя свою удачливость, он просто складывал два и два, получая в результате четыре.

Итак, на место гибели Дженни Пег отправился специальный эксперт. Он притащил с собой треногу, алидаду, компас, бумагу, карандаши, резинку, деревянный треугольник, линейку и стальной метр.

Человек работал спокойно и четко. Пока вокруг суетились фотографы, пока другие эксперты разыскивали Случайные следы, фиксировали точное расположение трупа, относили его в фургон, исследовали почву, пытаясь обнаружить на ней хоть какие-то вещественные доказательства, наш техник продолжал свою деятельность, совершенно безразличный к тому, что творилось рядом.

Время от времени он здоровался с инспекторами, подходившими поболтать с ним, но на возню вокруг себя не обращал никакого внимания.

Составив, наконец, точное описание местности, он свернул свое хозяйство, возвратился в контору и уже там внес необходимые уточнения. Поскольку цвета роли не играли, чертеж был черно-белым. ‘

Гроссман стал изучать его с придирчивостью продавца картин, которому показали сомнительного Ван Гога.

Жертва лежала на площадке у подножья крутого пятиметрового ската, спускающегося к реке. По скату бежала тропинка между соснами и кленами, направляющаяся к самому высокому месту скалы, поднимающейся над рекой на двенадцать метров.

Земляная площадка была отлично видна с шоссе, описывающего широкую дугу и уходящего под железнодорожный мост Гамильтон. Тропинку же и скалу маскировали деревья.

На обочине дороги были обнаружены отличные отпечатки автомобильных шин, а около тела — темные очки.

Вот и все.

К несчастью, скалу слагали твердые вулканические породы, а тропинка была каменистой, так что ни жертва, ни ее убийца не оставили там никаких следов для экспертов.

И также к несчастью для них, на кустарнике и деревьях, маскирующих тропинку, не осталось висеть ни клочка материи, ни кусочка кожи, короче, ничего, указывающего на пребывание здесь определенной личности.

Похоже, молодую девушку привезли сюда на машине, а потом уже убили. Вряд ли водитель останавливал автомобиль на обочине, чтобы исправить какую-то поломку. Если бы, например, он менял колесо, следы от домкрата обязательно отпечатались бы. Конечно, можно было предположить, что в машине забарахлил мотор и водитель вылез открыть капот. Но на сухой глине непременно сохранились бы следы его ног, а таковые отсутствовали, и ничто не позволяло думать, будто они попросту стерлись.

Полиция выдвинула версию, что молодая девушка и убийца приехали по дороге, идущей вдоль реки, остановились под скалой и пешком поднялись по тропинке.

Убили девушку, без сомнения, на вершине.

Ей раскроили череп каким-то тяжелым тупым орудием. Жертва, безусловно, пыталась ударить негодяя по лицу и сорвала с него темные очки. А потом и сама упала вниз.

На первый взгляд казалось, что стекла разбились при падении на камни, но это была не так. Техники не нашли на земле ни единого осколка. Значит, очки пострадали еще раньше. Но и не во время совершения преступления: осколки тщетно разыскивали повсюду, даже на соседних участках-. Конечно, трудно было представить себе человека, разгуливающего в темных очках с разбитым стеклом, но, похоже, так дело и обстояло,

Предпринятые поиски продавца очков не увенчались успехом. Они были ходовым товаром.

Вначале следы покрышек показались интересными, но, соорудив муляж и определив размеры, техники поняли, что и они не принесут им особой пользы.

Каучуковые, усиленные нейлоном, со стандартным рисунком протектора, они весили десять килограммов триста пятьдесят граммов. И продавались по восемнадцать долларов сорок центов за штуку.

Любой житель Америки мог пользоваться такими. Марка их называлась «Алстат».

Подобные покрышки можно было покупать сотнями, и по меньшей мере у четырехсот тысяч горожан все четыре колеса, не считая запасок, были одеты именно в них.

Правда, муляж всё же сообщил Гроссману одну деталь: машина, остановившаяся на обочине, была легкой. Глубина следов исключала грузовики и фургоны.

Но это почти ничего не давало.

Тогда Гроссман решил исследовать карман, который Элин Варк оторвала от пиджака грабителя.

В пятницу Роджер Хавиленд поинтересовался результатами анализов, и Гроссман сообщил ему, что ткань, из которой был сшит костюм, продающийся за тридцать два доллара, на сто процентов состояла из нейлона. Такими костюмами торговали шестьдесят четыре магазина в городе, так что с карманом тоже ничего не получилось.

Хавиленд с безнадежным видом почесал затылок.

— Нейлон? Боже мой, и кому только придет в голову надевать осенью нейлоновый костюм?

Мейер был страшно возбужден.

Он влетел в комнату инспекторов, подбежал к Темплу, который как раз выуживал очередное досье из картотеки, и с силой хлопнул его по спине.

— Его нашли! — закричал он.— Поймали!

— Кого это? — спросил Темпл.— Слушай, Мейер, еще немного и ты бы сломал мне позвоночник. В чем дело-то?

— В кошках,— ответил Мейер, хитро поглядывая на Темпла.

— Каких кошках?

— С. 33-го участка. Вспомни типа, который их воровал. Черт возьми, это самая интересная история из всех, что я когда-либо слышал. Я разговаривал с Агнусси, ты его знаешь? Он там инспектором третьего класса.

Ему пришлось одному работать над этим делом. Так вот, старина, они все выяснили!

Мейер внимательно посмотрел на Темпла.

— И что же это была за напасть? — спросил Темпл, в котором наконец, пробудилось слабое любопытство.

-- Они еще вчера стали догадываться,— сказал Мейер.— Очередная дама принесла им заявление о похищении ангорской кошки. Парни отправились на место и застукали вора в одном переулке. Знаешь, что он делал?

— Нет, а что?

— Он собирался эту кошку сжечь!

— Сжечь? Неужели ты хочешь сказать, что он разводил огонь?

— Ну да,— ответил Мейер, кивнув головой.— Но, заметив полицию, выпустил животное и удрал. Кошку ребята спасли, а имея теперь на руках описание подозреваемого, быстренько его сцапали.

— Прямо сразу? — спросил Темпл.

— Почти. Парни взломали дверь его квартиры... и там... нет, ничего подобного они в жизни не видели! Этот типчик вообще всех кошек сжигал дотла.

— Вот как! — вздохнул Трмпл.

— Слово! Сперва воровал, а потом превращал в пепел.. У него вся этажерка была забита горшочками с кошачьим, прахом.

— Но для чего ему это понадобилась? — спросил Темпл!— Он что, сумасшедший?

— Совсем нет,— ответил Мейер.— Наши коллеги из 33-го потребовали у него объяснений.

— Ну?

— Да, Георг, так прямо и спросили... Агнусси отвел его в сторону и говорит: «Скажи-ка, старина, что это тебе взбрело в голову? Для чего ты предавал огню несчастных тварей и собирал их пепел в горшки?»

— И как же тот ответил?

— Совершенно откровенно. Он объяснил, что абсолютно нормален, а для такого занятия у него были особые причины. Просто он из этого пепла кое-что готовил...

— Но что же? — нетерпеливо подогнал его Темпл.— Что, черт возьми?

— Быстроразваривающийся суп для домашних кошек,— осторожно ответил Мейер.

И начал хохотать.