— Тем более. Вода как раз наполнит желудок.

— Послушайте,— сказал Клинг,— я голоден. Вы не могли бы пойти и попросить лейтенанта немного поторопиться?

— Кого? Лейтенанта? — воскликнул сотрудник.— Чтобы я попросил его поторопиться? Ну и шутник же вы!

Он покачал головой и зашагал прочь, время от времени оборачиваясь, чтобы бросить на Клинга укоризненный взгляд.

В десять тридцать три в коридоре появился некий инспектор с пистолетом тридцать восьмого калибра, засунутым за пояс.

— Берт Клинг? — спросил он.

— Да,— ответил Клинг тихим голосом.

— Вас вызывает лейтенант Гаторн,— сообщил он,

— Хвала всевышнему, аллилуйя...

— He корчите из себя дурака перед ним,— посоветовал инспектор.— После еды он обычно не в духе....

Он провел. Клинга к двери с надписью: «Лейтенант Генри Гаторн», широко раскрыл ее. и, объявив: «Это Клинг, лейтенант», удалился.

Гаторн — маленький плешивый человечек с очень светлыми голубыми глазами — сидел за письменным столом в глубине комнаты. Рукава его рубашки были закатаны до локтя, а воротник расстегнут. Из кобуры под мышкой торчал гигантский автоматический пистолет сорок пятого калибра. Вокруг первозданно чистого стола высились металлические этажерки с картотекой. На самом же столе имелась маленькая деревянная дощечка со словом «Гаторн».

— Значит, вы и есть Клинг,— констатировал он, указывая на ближайший к себе стул.

— Спасибо, лейтенант,— сказал Клинг, усаживаясь и чувствуя, как все в нем дрожит от волнения.

Ему совсем не хотелось становиться регулировщиком, а такая перспектива не исключалась. И на вопрос о том, может ли лейтенант уголовного отдела обратиться к начальнику полиции с просьбой о понижении Клинга в должности, он ответил себе положительно. Клинг больше не думал ни о Клэр, ни тем более об обеде.

— Итак, мистер Шерлок Холмс? — начал Гаторн.

— Итак, лейтенант? — вежливо наклонил голову Клинг.

— Выходит, решили позабавиться криминальным расследованием?

— Я не нарочно, лейтенант.

— Так вот, Шерлок,— проговорил Гаторн, стукнув кулаком по столу.— Нам сегодня позвонили по телефону.

Он достал из ящика какую-то бумагу и продолжил, кося в нее глазом:

— Если быть точным, сигнал поступил в. шестнадцать тридцати семь. Оказалось, вы только и делаете, что шарите вокруг истории с Дженни Пег.— Гаторн с силой задвинул ящик.— Я решил пощадить, вас, мистер Холмс, хотя мог бы прямо адресоваться к капитану Фрику из 87-го участка. Капитан мой старый друг, и он не любит недоразумений с агентами, которые должны заниматься своими обязанностями. Что касается вашего лейтенанта Бирнса, то он тоже не прочь сунуть нос в уголовные дела: конечно, запретить этого я ему не мог, но о том, что обойдусь без eго услуг, предупреждал не раз. И если 87-й воображает, что сумеет навязать мне простого агента, если думает...

— Лейтенант, в участке про меня ничего не знали...

— А они никогда ничего не знают! — заорал Гаторн.— Они потому не в курсе, что я по своей доброте не стал сообщать об этом капитану Фрику. Не забывайте, Шерлок, я был милосерден к вам, так что постарайтесь следовать моим советам.

— Лейтенант, я не...

— Послушайте, мистер Холмс. Если я только проведаю, что вы по-прежнему продолжаете колбаситься с Дженни Пег; то клянусь вам: свое место вы потеряете. Понятно? И на другое уже не устроитесь. Я заставлю вас вышвырнуть прямо на улицу! Убирайтесь тогда куда угодно, хоть в задницу! И не стройте себе иллюзий, у меня есть такие возможности.

— Лейтенант, разве...

— Я близко знаком с шефом полиции. Он продаст собственную жену, если я его об этом попрошу.

— Но, лейтенант...

— И не думайте, что я шучу, Шерлок, когда речь идет об убийстве, мне не до смеха. Вы понимаете, что почти сорвали следствие? "Своими дурацкими вопросами направо, и налево вы могли насторожить преступника и уничтожить работу других людей, работу долгую и кропотливую. Пока я разрешаю вам вернуться к своим обязанностям, но при первом же...

— Лейтенант?

— Что еще?

— Кто вам обо мне сообщил?

— Это вас не касается! — гаркнул Гаторн.

— Очень хорошо, лейтенант.

— Оставьте меня в покое, убирайтесь! Я вами уже по горло сыт. Проваливайте!

— Есть, лейтенант, — отчеканил Клинг, повернулся и направился к двери.

— И не смейте больше заниматься уголовными делами! — заорал ему вслед Гаторн.

В одиннадцать десять Клинг позвонил Клэр. После шестого гудка он уже собирался повесить трубку, не желая будить девушку, как вдруг ему ответили.,

— Алло? — произнес сонный голос Клэр.

— Клэр?

— Кто это?

— Я вас разбудил?

— Да. — Наступило молчание, и она продолжила немного бодрее: — Берт? Это вы?

— Да, Клэр, я так огорчен, но...

— В последний раз мне подложили свинью в шестнадцать лет, и я...

— Честное слово, Клэр, я никакой свиньи не подкладывал. Легавые из уголовной...

— Во всяком случае, ваш поступок выглядел имен но так Я прождала в институте до пятнадцати минут девятого, сидела и думала, что же могло произойти. Неужели нельзя было позвонить?

— Мне не дали сделать это, и к тому же я не знал номера.

Клэр ничего не ответила.

— Клэр?

— Я тут,— ответила она.

— Я могу повидать вас завтра? Мы бы вместе провели день. У меня выходной.

Новое молчание,

— Клэр?

— Я слушаю.

— Итак?

— Берт, а если мы откажемся от этой затеи? Будем смотреть на сегодняшний инцидент как на дурной сон и больше не станем строить никаких планов, согласны?

— Нет,— отрезал он.

— Берт...

— Нет! Я зайду за вами в полдень, ладно?

Молчание.

— Клэр?

— Ладно, договорились,— сказала она. —До завтра,

— Я все объясню. У меня... были неприятности.

— Очень хорошо.

— Значит, в полдень?

— Да.

— Клэр?

— Да?

— Доброй ночи, Клэр.

— Доброй ночи, Берт.

— Извините, что разбудил.

— Ничего страшного... Я еще не совсем заснула.

— Ну так... доброй ночи, Клэр.

— Доброй ночи, Берт.

Ему хотелось сказать очень многое, но она повесила трубку. Клинг вздохнул, вышел из кабины и попросил официанта принести ужин посолиднее. Проглотив все в считанные минуты, он напоследок выпил три стакана молока с шоколадным пирожным. А выходя из ресторана, купил еще коробку помадки.

Потом он вернулся домой и лег спать.