— Это номер телефона Кери?

— Да.

— Я не звонила ему, Герман. Поверь мне. Я никогда не видела этого человека, пока не очнулась в его квартире.

— Скажи мне еще кое-что. Ты помнишь, у тебя было домашнее платье из бледно-зеленого шелка?

— Да.

— Куда оно делось?

Пат стала тереть свой лоб.

— Не могу вспомнить, Герман. Я слишком боюсь и слишком беспокоюсь.

Мои пальцы сомкнулись вокруг ее руки.

— Ты должна немного напрячься: Ну, подумай,— Я тряхнул ее.— Вспомни.

— Я его отдала. Да, теперь я вспомнила. Кто-то пришел ко мне и сказал, что они собирают вещи для нуждающихся. Я отдала свое домашнее платье и другие вещи, которые почти уже не носила.

— Это был мужчина или женщина?

— Женщина. Да, я совершенно -уверена, женщина.

— Мисс Велл?

— Молодая девушка, телефонистка?

— Да.

— Нет, я уверена, это была не она. Я теперь все вспомнила. Приходила очень приятная старая дама с седыми волосами. И, кроме пеньюара и платьев, я дала ей немного всякого белья, чулки и старое манто из верблюжьей шерсти. Было тепло, я его не носила, оно просто висело в шкафу.

Пат старалась не плакать, но ей это плохо удавалось.

— Я... мне страшно находиться здесь, Герман. Я стараюсь храбриться, но я безумно боюсь.

Я ударил ее по щеке. Очень легко. Это скорее ласка, чем удар.

— Не надо плакать. А потом ты когда-нибудь видела эту старую даму?

— Нет, это был единственный раз.

Ничего больше она не могла мне сказать, кроме еще одной вещи.

— Этот негодяй Симон, тот тип; который работал официантом у Майерса, он ничего такого не предлагал тебе?

— О, ничего определенного.

— То есть?

Она покраснела.

— Понимаешь, приблизительно неделю назад он мне сказал, что я действительно очень красивая женщина и что, если это меня заинтересует; он сможет устраивать мне время от времени заработок в сотню долларов.

— И что же ты ему ответила?

— Ничего. Влепила ему пощечину по его грязной роже!

— Почему ты мне ничего не сказала?

— Я боялась, что ты изобьешь его.

Я стал обдумывать ситуацию. Не было никакого сомнения, что этот Карл на самом деле Джой Симон: он работал официантом, пока не истек срок его наказания, и продолжал свои маленькие грязные делишки, снабжая кое-каких типов дорогими курочками, работающими по определенному соглашению.

— Это поможет тебе в расследовании? — спросила Пат.

— Думаю, что да.

Сторожиха отошла от окна и бросила на меня, выразительный взгляд. Я понял намек и, взяв со стола букет, подал его Пат.

Она спрятала лицо в цветах, потом сквозь слезы улыбнулась мне.

— Ты еще любишь меня, дорогой?

Я редко чувствовал себя так скверно. И поцеловал ее в нос.

— Моя дорогая, я не смог бы любить тебя больше, даже если бы и захотел, разве только у тебя была бы сестра-близнец.

После этого я быстро смотался оттуда. Судя по медицинской. экспертизе, Пат имела любовные сношения и, возможно, не один раз. Но она, по крайней мере, была тогда без сознания, но не я. Выйдя наружу, я стал звонить в разные места в надежде застать Джима. Наряд уже прибыл в Центральный комиссариат. Джим ответил мне с той же интонацией, с какой говорила мне и блондинка.

— Я надеялся, ты будешь видеть спокойно- до полуночи.

Я попросил его никуда не уходить, сел в машину и на большой скорости помчался на Чарлз-стрит. Там так же. отвратительно, как и всегда. Старый Хенсон все еще там. Он в курсе дела.

— Это ужасно, Герман, что твоя жена сделала это. У меня тоже была, жена, которая меня обманывала. Это было много лет назад.

— И что же ты сделал?

— Я развелся. Но, уверяю тебя, я не раз жалел об этом, когда возвращался к себе, в одинокую комнату. Если бы ты знал, какого верблюда я взвалил себе на плечи!

Не слушая его, я иду вслед за ним до кабинета инспектора Греди. Среди других там находится и комиссар Рейхард. Восточный и Западный Манхэттен находятся под его наблюдением, а операцией руководит Греди.

— Значит, миссис Стоун принадлежит к числу ваших друзей? Для полиции она лишь подозреваемая, как и другие. Оставьте в покое эту историю. Включайтесь немедленно и форсируйте поиск убийцы детектива. Мне нужен мерзавец, который спустил Казараса. Поняли, капитан?

— Да. Уверен, что понял,— ответил Джим,

Он. достаточно вежлив, но не слишком-то соблюдает иерархию. Он может позволить себе такую роскошь. Ведь он. капитан Уголовной бригады Восточного Манхэттена, и при таком положении инспектор Греди может лишь перевести его из Уголовной бригады и понизить до чина лейтенанта. Для нас же все гораздо серьезнее. Мы лишь простые детективы первого класса. Одним жестом вышестоящие могут отправить нас шагать по тротуарам в нижнем городе. И прощай мое содержание лейтенанта, дающее мне в год свыше пяти тысяч долларов.

Греди уселся за свой письменный стол.

— Итак, почему вы прицепились к делу Стоун?

Джим стал защищать свои позиции.

— Потому что я считаю, что оба дела связаны между собой.

— Черт возьми! —проворчал Греди.

Тут он заметил меня и начал расстегивать ворот рубашки.

— Что это ты высматриваешь здесь, Герман? Мне кажется, я сказал тебе, чтобы ты взял отпуск на пятнадцать дней?

— Да, сэр, действительно. Я только что вошел, сэр.

Комиссар Рейхард подошел поближе, скрестив свои руки на толстом животе.

— Не будьте нескромным.

— Нет, сэр. Но моя жена не убивала Кери, понимаете? И, как уже. сказал капитан Пурвис, я предполагаю, что убийства Казараса и Кери связаны друг с другом.

— Почему? — резко оборвал Греди.

— Потому что Ник Казарас прожил тридцать три года, из которых шесть был фликом. Но через четверть часа после того, как я попросил его найти Симона, прохвоста, который работал официантом в закусочной Майерса, кто:то застрелил Ника, пустив ему пулю в затылок.

— А по моему мнению, тут совсем другое,— вздохнул Греди.— Вот мы опять вернулись к этой проклятой, кока-коле. Послушай, Герман, ведь я уже говорил тебе, что своими глазами видел твою жену с Кери.

Я попытался как можно вежливее уличить его во лжи.

Высчитали, что видели Пат, сэр. Но это была другая женщина, подделывающаяся под Пат, чтобы ее приняли за нее.

— Кто же это был?

— Еще не знаю.

— А для чего бы она делала это?

— Этого я тоже не знаю.

И прежде чем старик успел мне. возразить, я вытащил из кармана дневник Пат и положил его на стол перед ним.

— Вот доказательство. Я обнаружил этот дневник Пат сегодня после полудня, и в нем нет даже намека на имя Кери.

Греди стал перелистывать дневник, кидая взгляд то туда, то сюда. Когда он снова заговорил, голос его стал немного мягче.

— Итак, ты утверждаешь, что это доказательство того, что Пат его не убивала?

— Да, сэр.

Греди закрыл дневник и, выдвинув ящик стола, положил его туда. . .

— Это ценный документ. Прокурорский надзор заинтересуется им. Но это доказывает лишь одну вещь: то, что миссис Стоун действительно очень ловкая женщина. Она знала, чем она рискует, ведя себя так, как она это делала и заранее решила обеспечить себе алиби. Весьма возможно, помощник прокурора посчитает его весьма интересным документом. Это лишь подтвердит предположения Хаверса, что Пат решила убить Кери давно и только поджидала удобный момент.

Я не подумал о такой возможности и громко возмутился.

— Это ложь от начала до конца...

И прибавил немного запоздало:

— ...сэр. К тому же я знаю, каким образом пеньюар Пат и другие вещи оказались в квартире Кери.

— Я с большим -вниманием слежу за твоими словами. Расскажи-ка мне об этом,— сказал Греди.

Я это сделал.

— К ней приходила старая дама под тем предлогом, что она собирает вещи для нуждающихся. И Пат дала ей немного ненужных вещей.

— Откуда ты это узнал? И когда?

— Несколько минут назад.

— И кто тебе это сказал?

— Пат.

— Она тебе так сказала?.

— Да.

Греди стал считать:

— Один, два...— и таким образом до десяти. Потом он с угрожающим видом выпрямился за письменным столом.

— Послушайте меня хорошенько, проклятая голова голландского мула. В последние пять лет не проводилось никаких кампаний по сбору пожертвований для нуждающихся. Эту женщину опознали как часто появлявшуюся у Кери. Видели, как- она поднималась по лестнице. Совершенно трезвая и знающая, что она делает. Агенты Жиль и Мак нашли ее за закрытой дверью, голую и пьяную. Медицинская экспертиза установила, что у нее были половые сношения с мужчиной, что она крутила с Кери любовь. Может быть, даже не. один раз. Итак, не пудри мне больше мозги. Нам нужно заниматься историей Казараса. Немного благоразумия, ну, прошу тебя! Ты ведь не маленький мальчик!