Глава 2

Его плечо больше не болело.

Это было странно. Когда получаешь пулю, воображаешь, кто будешь страдать очень долго. А все оказывается совсем не так.

По правде говоря, Берт Клинг уже вполне мог приступить к работе, надев свою форму агента полицейского участка № 87. Но капитан Фрик, его начальник, сказал:

— Отдохните еще недельку, Берт... Из госпиталя вас выписали, но я не желаю об этом знать! В общем, отдыхайте.

Таким образом Берт Клинг получил недельный отпуск, и это его совсем не вдохновляло. Целых восемь дней «отдыха» начались с понедельника, а сейчас наступил лишь вторник. На улице был свежий осенний день, но Клинг, который всегда любил осень, « ему не радовался.

В госпитале время тянулось не так мучительно. Коллеги сперва навещали его, заходили даже инспектора. Ранение принесло ему что-то вроде известности, но немного погодя интерес к Клингу упал, и визиты сократились. Прикованный к своей койке, он мог мечтать только о скорейшем выздоровлении.

Он занимался гимнастическими упражнениями, зачеркивал в календаре каждый прошедший день, заигрывал с сиделками и нетерпеливо ждал, когда же опять сможет вернуться к своим обязанностям.

И вот Фрик приказал ему отдыхать еще неделю.

Он пробовал протестовать:

— Уверяю вас, капитан, что я уже здоров как бык. Я могу находиться на ногах круглые сутки.

Но, прекрасно зная ослиное упрямство Фрика, перестал спорить. Он замолчал, изнывая теперь .от скуки и мечтая снова подставить себя под пулю.

Он понимал, что было настоящим сумасшествием опять стремиться к. работе, стоившей ему раны в правое плечо. Правда, стреляли в него уже по окончании рабочего дня. Он как раз. выходил из бара, когда прогремел выстрел.

Эта пуля предназначалась одному журналисту по имени Сэвидж, весьма нескромному типу, который имел глупость задать пару скабрезных вопросов некоему молодому парню, члену давно и хорошо организованной банды. Последний немедленно известил об этом своих дружков и попросил их заняться Сэвиджем.

Ну а Клинг неосторожно посетил заведение, где несколько часов назад Сэвидж опрашивал мошенника. Неосторожностью с его стороны можно считать и то, что, он, так же как Сэвидж, был блондином. Не долго думая, молодые люди накинулись на Клинга, дабы поскорее с ним разделаться, и тот выхватил из кобуры пистолет.

Вот как рождаются герои.

Клинг пожал плечами.

Даже при этом движении рана не причиняла ему боли. Почему же он должен сидеть здесь точно в заключении, когда вполне уже мог работать?

Он встал, подошел к окну и выглянул на улицу. Женщинам никак не удавалось помешать ветру задирать нм юбки, и Клинга очень заинтересовало это зрелище.

Он любил женщин. Ему нравилось их рассматривать. Клингу было двадцать четыре года, и он недавно вернулся с войны в Корее.

Вот и теперь он разглядывал девушек. Оценивал их ноги, грудь, круглые ягодицы, постепенно чувствуя себя все более бодрым. Конечно, настроение у Клинга было неважное, но этот спектакль хоть как-то его тонизировал: белые зубы, загорелые лица, обесцвеченные солнцем волосы. Сам не понимая, отчего, он постепенно набирался сил.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Он резко повернулся.

— Кто там?

— Это я,— ответил чей-то голос.— Питер.

— Какой Питер?

— Ну Питер. Питер Белл!

«Что за Питер Белл?»- — подумал он. Потом,пожав плечами, направился к комоду, выдвинул первый ящик и достал свой девятимиллиметровый, лежащий среди галстуков. Стиснув пистолет в руке, он подошел к двери и чуть приоткрыл ее. Если дверь распахнуть широко, можно легко, попасться, не успев выстрелить.

— Берт? — повторил голос.— Это Питер Белл. Отвори.

— Я вас не знаю,—.осторожно проговорил недоумевающий Клинг.

Все же он рискнул бросить взгляд в сумрак лестничной площадки, мысленно подготовившись к тому, как полетят щепки от косяка под градом пуль.

— Ты меня не знаешь?! Что ты, старина! Питер! Неужели не. помнишь? А наше детство в Риверхеде?.. Это я... Питер Белл...

Клинг сделал щелку пошире. Человеку по другую сторону порога было лет двадцать семь. Высокий, хорошо сложенный, в кожаной куртке и фуражке яхтсмена. Лицо ‘Клингу не удалось разглядеть отчетливо, но оно показалось ему знакомым. Почувствовав себя глупо со своим пистолетом, он широко раскрыл дверь.

— Прошу вас.

Питер Белл вошел в комнату и вытаращил глаза, заметив оружие.

— Ну и ну!.— сказал он.—Черт возьми, Берт, что это с тобой?

Клинг, который теперь окончательно вспомнил своего визитера, совсем растерялся.

— Да вот, почистить хотел,— смущенно улыбнулся он.

— Ну что, узнал все-таки? — спросил Белл..

— Да,— ответил. Клинг, размышляющий о том, что ложь его не приняли.

— Как поживаешь, Берт?

— Ничего, не жалуюсь.

Белл протянул Клингу, руку, и тот пожал ее, более внимательно всматриваясь в лицо своего посетителя при ярком свете. Он был бы красивым малым, если бы не такой широкий и крупный нос. По правде говоря, именно из-за этого носа, выступающего между темными умными глазами, Клинг и не узнал сразу своего товарища. Теперь он вспомнил, что Питер Белл когда-то был очень привлекательным юношей, и нос, очевидно, стал его несчастьем уже потом. Клинг видел Белла в последний раз пятнадцать лет назад, перед тем как Питер переехал в другой район города. За такое время его нос вырос.

Клинг внезапно понял, что пристально смотрит именно на эту деталь лица и невольно смутился.

— Правильно, правильно, мой нос — отличное приспособление для обработки картофеля!

Клинг воспользовался заминкой, чтобы спрятать пистолет обратно в ящик.

— Тебе, должно быть, интересно, зачем я пришел? — продолжал Белл.

Клинг действительно задавал себе этот вопрос. Он повернулся спиной к комоду и сказал:

— Как зачем? Разве старые друзья не могут просто встретиться?

Но тут же остановился, не в силах лгать дальше. Фактически он не считал Питера Белла другом. Они не виделись пятнадцать лет и даже детьми не особенно контактировали.

— Я прочитал, что тебя ранили,— сообщил Белл.— Я вообще много читаю: шесть газет ежедневно. Что ты на это скажешь? Держу пари, тебе даже не известно, что в этом городе столько периодики. Так вот, я прочитываю все досконально, от заглавия до имени редактора, Ничего не пропуская.

Клинг улыбнулся, не зная, как ему реагировать.

— Ладно,— продолжал Белл.— Сперва я в самом деле очень испугался, да и Молли тоже. А через несколько дней встретил на Форрест-авеню твою мать. Оказалось, что они с отцом ужасно перенервничали.

— Пустяки,— заметил Клинг,— меня ранили только в плечо.

— Значит, простая царапина? — улыбнулся Белл.— Мне нужно снять перед тобой шляпу, старина.

— Ты говорил о Форрест-авеню. Выходит, ты вернулся в старый квартал?

— Скажешь тоже! Конечно, нет! Я теперь шофер такси. У меня своя машина, лицензия и все такое... Обычно я работаю в районе Изолы, но в тот день у меня было поручение в Риверхеде. Так я и попал на Форрест-авеню. Ясно?

Клинг снова взглянул на Белла и понял, что его фуражка — необходимая принадлежность профессии.

— А еще в газете писали, что героический агент наконец покинул госпиталь,— продолжал Белл.— Мне дали твой адрес. Оказывается, ты больше не живешь с родителями?

— С тех пор, как вернулся из Кореи...

— Представляю себе,— заметил Белл.— А меня, наверное, не взяли из-за моего тарана,— добавил он, щупая свой нос.— Ну вот, и в конце я прочитал, что по приказу твоего капитана тебе предоставлена дополнительная неделя отдыха.

Белл улыбнулся. У него были очень ровные белые зубы и симпатичная ямочка на подбородке.

«Как жаль, что у парня такой нос»,— подумал Клинг.

— Интересно, а приятно быть знаменитостью? Вот увидишь, тебя еще станут показывать по телевизору, вопросы начнут задавать...

— Ну зачем...— вяло запротестовал Клинг.

Ему хотелось, чтобы Белл поскорей ушел. Он его не приглашал и находил страшно надоедливым.

— Да, дружище,— произнес Белл,— я и вправду снимаю перед тобой шляпу.

После этих слов нависло тяжелое молчание. Клинг наконец не выдержал:

— Ты выпьешь что-нибудь?

— Я никогда не пью,— ответил Белл.

Опять молчание.

Белл снова потер себе нос и все-таки приступил к делу.

— Знаешь,— начал он,— а ведь я совсем по другому поводу пришел.