Глава 3

Существует множество песен, воспевающих субботний вечер. Никто никогда не говорит о серьезных вещах вечером в субботу. Это поэтическое правило было создано американцами, которые сами в конце концов в него поверили. Вы. можете остановить на улице любого прохожего в возрасте от шести до шестидесяти лет и спросить его: «Какой вечер в неделе самый прекрасный?» Вам ответят не раздумывая: «Субботний!»

Ну a про среду нам ничего не известно!

Ни один человек еще и Словом о среде не обмолвился, и ни один не сочинил песни о грустной среде. Впрочем, для многих людей среда и суббота кажутся одинаковыми. Можно быть очень одиноким в субботу вечером на пустынном берегу и очень веселым у себя дома вечером в среду! Обстоятельства складываются не по календарю. Все дни похожи друг на друга, и все они серые.

Вечером двенадцатого сентября, в среду, на одной из самых пустынных улиц города остановился черный «меркурий». Двое мужчин, расположившихся на передних сиденьях, приступили к выполнению скучнейшей обязанности.

В Лос-Анджелесе это называется «сидеть в засаде», а в этом городе о мужчинах, занимающихся такими делами, говорили, что они «вбивают гвозди».

Для этой работы требовались хорошая порция бессонницы, иммунитет против одиночества и значительная доля терпения.

Один из мужчин, сидящих в «меркурии», инспектор второго класса Мейер, был даже слишком терпелив. В сущности, он считался самым терпеливым полицейским не только 87-го участка, но и всего города. У этого Мейера был отец, обладающий повышенным чувством юмора. И этот отец, которого, кстати, звали Макс Мейер, пожелал прослыть оригинальным и нарёк своего сына именем Мейер. Если ты родишься евреем, нужно быть терпеливым, но если отец к тому же дает, тебе имя и фамилию Мейер, приходится становиться терпеливым вдвойне. И так сильно у Мейера было это качество, что уже к тридцати семи годам он сделался лысым, как бильярдный шар.

Инспектор третьего класса Темпл находился на грани дремоты. Мейер научился улавливать момент, когда тот начинал засыпать. Темпл был почти гигантом. «А высокие люди больше нуждаются в сне»,— сочувственно думал Мейер.

— Эй! — крикнул он.

Брови у Темпла поднялись, и он немного выпрямился.

— Что случилось?

— Ничего. Какого ты мнения об этом маньяке Клиффорде?

—Такого, что его надо прибить,— ответил Темпл.

Он повернулся и встретился взглядом с голубыми глазами Мейера.

— Я тоже так думаю,— сказал Мейер улыбаясь.— Ты не спишь?

— Нет. Нет, конечно,— пробормотал Темпл, потирая лоб.— Уже три дня поспать не удается. Есть от чего сойти с ума, у меня зуд по всему телу.

— Это нервное.

— Похоже. Черт возьми, я прямо с ума схожу.— Он ненадолго замолчал.— И потом, моя жена не хочет ничего знать. Боится, видишь ли, подхватить заразу.

— А не она ли сама тебя ею наградила?—предположил Мейер.

Темпл зевнул.

— Я об этом не подумал. Весьма возможно.

Он снова стал чесаться.

— Если бы я выходил на охоту по ночам,— сказал Мейер, зная, что единственной возможностью не дать Темплу заснуть было заставить его разговаривать,— я не выбрал бы себе имя Клиффорд.

— Клиффорд звучит громко,— заметил Темпл.

— Такому парню лучше, было бы назваться Стивом,— заявил Мейер.

— Не сболтни этого при Карелле.

— Но Клиффорд... Полагаешь, это его настоящее имя?

— Вероятнее всего. Зачем бы он стал им пользоваться, если бы оно принадлежало другому?

— На то могут быть, разные причины,— произнес Мейер.

— Во всяком случае, я уверен, что он ненормальный,— продолжал Темпл.— Разве нормальный человек станет кланяться и благодарить свои жертвы? Нет, это сумасшедший.

— Ты никогда не слыхал историю про одно название статьи в газете? — спросил Мейер, обожавший каламбуры.

— Нет, валяй, рассказывай.

— Ну вот, случилось как-то, что некий муж взбудоражил весь город: у него-де пропала жена... В конце концов она отыскалась в комиссариате... Тогда журналист, который этим занимался, придумал заглавие... Ты и вправду не знаешь?

— Нет,— ответил Темпл,—давай уже, говори!

Мейер торжественно произнес:

— «Половина в четверти»!

— Ну тебя с твоими каламбурами!..— бросил Темпл.— Иногда мне кажется, что тебе доставляет удовольствие вот так сидеть.

— Конечно, я это обожаю.

— Ладно... А насчет Клиффорда — неважно, сумасшедший он или нет, но до сегодняшнего дня ему удалось поймать тринадцать жертв. Виллис тебе рассказывал о доброй женщине, которая приходила сегодня?

Мейер взглянул на часы.

— Вчера,— уточнил ой.— Да, рассказывал. Может быть, число тринадцать принесет наконец Клиффорду несчастье?

— Посмотрим. Главное, я не люблю людей, нападающих с оружием в руках. Они мне отвратительны,— заявил. Темпл, почесываясь.— Я предпочитаю галантных жуликов.

— То есть?

— Ну понимаешь, бывают преступники убийцы, а этот парень только оглушает свои жертвы и обкрадывает.

— Ничего, рассчитывай на Клиффа,— сказал Мейер,— он еще себя проявит.

Оба помолчали. Мейер вроде бы о чём-то размышлял, но тем не менее продолжил разговор первым:

— Я тут читал в газете про одно забавное дело. Им занимаются в другом участке, кажется, в 33-м.

— И в чем суть?

— Они ловят типа, который специализируется на краже кошек.

— Вот как? — произнес Темпл.— Настоящих кошек?

— Ну да,— ответил Мейер, наблюдая за ним краем глаза.— Домашних. За одну неделю уже получено восемнадцать жалоб. Разве не интересно?

— Еще бы! — сказал Темпл.

— Меня прямо заинтриговала эта история,— закончил Мейер.— Я обязательно буду держать тебя в курсе дальнейших событий.

Он смотрел на Темпла не отрываясь, и в глубине его голубых глаз блестел насмешливый огонек. Мейер, человек исключительно терпеливый, старался развлечь своего товарища. Но, заметив, как тот внезапно выпрямился на сиденье, спросил:

— Что такое?

— Тсс!— прошептал Темпл.

Они прислушались. В глубине темной улицы ясно раздавался стук высоких каблучков. Город вокруг ниx был молчалив, точно собор, запертый на ночь, и только этот перестук четко резонировал в тишине. Замерев, они напряженно ждали.

Женщина прошла мимо машины, даже не взглянув в ее сторону. Она шагала быстро, высоко подняв голову. Лет тридцати, высокого роста, с длинными светлыми волосами. Стук каблуков уже замер вдали, но мужчины продолжали прислушиваться.

И не напрасно: к ним опять приближались чьи-то размеренные шаги. Не женские, торопливые и звонкие. Нет; шаги были более тяжелыми, более уверенными. Ночной гуляка мог быть лишь мужчиной.

— Это Клиффорд? — спросил Темпл.

— Поглядим.

Они еще подождали. Шаги сделались совсем отчетливыми. В зеркальце они действительно увидели мужчину, двигающегося по направлению к ним. В едином порыве Темпл и Мейер выскочили каждый из своей дверцы.

Человек испуганно замер на месте.

— Что?.. Что такое? — пробормотал он.— Вы похитители?

Мейер подошел к нему спереди, а Темпл преградил путь к отступлению.

— Ваша фамилия Клиффорд? — спросил Темпл.

— Как вы сказали?

— Клиффорд.

— Нет,— ответил человек, энергично покачав головой.— Вы ошиблись. Послушайте, я...

— Полиция, — сухо заявил Темпл, показывая свою бляху.

— П... п_. полиция? А что я такое сделал?

— Куда это вы сейчас идете? — спросил Мейер.

— Домой. Я был в кино.

— Немного поздновато, а?

— Конечно! Но если остановиться немного;выпить...

— Где вы живете?

— На этой улице, там..

Человек махнул куда-то вдаль: он был испуган, ошеломлен.

— Ваше имя?

— Франц... Вы можете проверить, если хотите,— прибавил он после недолгого молчания.

— Франц, а дальше?

— Ороглио, через «г».

— Почему вы шли за этой женщиной? — бросил Мейер.

— Что? Какая женщина? Вы просто больны, даю слово.

— Вы преследовали женщину,— настаивал Темпл.— Какие у вас были намерения?

— Я?! — воскликнул Ороглио, двумя пальцами упираясь себе в грудь.— Я? Послушайте, парни, вы совершаете ошибку. Кроме шуток, вы перепугали клиента.

— По этой улице только что прошла молодая блондинка,— сказал Темпл.— Вы же следовали прямо за ней. Если бы это было не так...

— Блондинка? Господи Иисусе! — воскликнул Ороглио.

— Да, блондинка,— повысил голос Темпл.— Ну, что скажете, дружочек?

— В синем пальто? — спросил Ороглио.— Да?