— Совершенно точно,— подтвердил Темпл.

— О, господи Иисусе! — повторил Ороглио.

— Ну же!!! — завопил Темпл.

— Это моя жена.

— Что?

— Это моя жена. Моя жена Кончетта.— Голова у Ороглио нервно дергалась.— Понимаете, Кончетта. Она блондинка, но не настоящая, крашеная...

— Послушайте...

— Я вам клянусь. Мы вместе были в кино, потом остановились, чтобы пропустить стаканчик. Ну и она, конечно, ушла, в одиночестве. Она всегда так делает, из упрямства.

— Правда, что ли? — спросил Мейер,

— Клянусь головой своей тети Кристины. Каждый раз одно и то же. Она устраивает мне сцену, уходит, я даю ей пять минут форы и отправляюсь следом. Вот и все. Черт возьми, не стану я бегать за блондинками!

Темпл посмотрел на Мейера.

— Пожалуйста, пойдемте вместе,— предложил Ороглио.— Я вас познакомлю с ней. В конце концов, чего вы хотите? Это действительно моя жена!

— Похоже, так и есть,— сказал Мейер убежденным тоном и повернулся к Темплу.— Сиди в машине, Георг, а я проверю.

Ороглио глубоко вздохнул.

— Просто смешно,— с облегчением проговорил он,— обвиняться в том, что следуешь за собственной женой! Она здорово удивится.

— Как поглядеть,— заметил Мейер.

— На что вы намекаете?

— А если предположить,что это жена другого...

Он стоял на небольшой улочке, и ночь обволакивала его точно мантия. Он слышал собственное легкое дыхание и доминирующий над ним неясный гул города,. похожий на бормотание спящей женщины. Редкие окна •желтыми горящими глазами пристально смотрели в темноту. Тень, в. его месте лежала более густая, и это было как присутствие соучастника, разделяющего с ним опасность стоя плечом к плечу. Только глаза его блестели в -темноте, поджидая, высматривая добычу.

Он заметил женщину прежде, чем. она пересекла улицу.

Ее туфли на низких каблуках и каучуковой подошве не производили никакого шума, но он не мог ее не увидеть. Он прижался к почерневшей кирпичной стене и стал наблюдать, с какой небрежностью она помахивает своей сумочкой.

У нее был атлетический вид, у этой курицы.

Пивная кружка на коротких ногах. Он бы предпочел более женственную фигуру. Благодаря низким каблукам, ее походка казалась эластичной, женщина, без сомнения, была одной из тех, что ежедневно пробегают десять километров перед завтраком из спортивных соображений. Она быстро приближалась, пружиня при каждом шаге, точно на рессорах. И еще она улыбалась каким-то приятным мыслям. Может, после игры в покер? Если ей повезло, он мог бы надеяться на крупную сумму.

Он протянул руку.

Его пальцы сдавили шею женщины. Она не успела даже вскрикнуть, как он увлек ее в черноту улицы. Потом резко повернул к себе лицом, сгреб лапой за джемпер и, не выпуская, прижал к стене.

— Ни звука! — тихо проговорил он, внимательно ее разглядывая

У красотки были- зелёные жесткие глаза—она хлопала ресницами,пытаясь хоть что-то разобрать в темноте,— большой нос и красноватая кожа.

— Чего вы от меня хотите? — спросила она хриплым голосом.

— Вашу сумочку,— ответил он.— Быстро!

— А почему вы носите чёрные очки?

— Вашу сумочку!

Он потянулся, чтобы вырвать ее, но женщина ловко отвела руку в сторону. Тогда он крепче вцепился в джемпер, дернул женщину к себе, а потом с силой толкнул обратно на кирпичную стену.

— Сумочку!

— Нет!'

Левым кулаком он ударил упрямицу в зубы. Оглушенная, она зашаталась.

— Послушайте,— сказал он,— я не хочу причинять вам зла, понимаете? Бью только для предупреждения. — Теперь отдайте мне сумочку и не вздумайте звать на помощь, когда я уйду... Вам ясно? Молчание!'

Женщина медленно вытерла, рот рукавом, заметила на джемпере следы крови и завопила:

— Не смейте меня трогать, негодяй!

Он снова замахнулся кулаком, но она лягнула его ногой, и от боли мужчина сложился пополам. Она же принялась молотить его по лицу своими мясистыми руками, еще и еще.

— Дура...— начал он, схватил ее за плечи и, прижав к стене, дважды ударил изо всей силы. Она покачнулась, застонала и повалилась на землю.

Мужчина выпрямился, задыхаясь, потом обернулся, приподняв солнечные очки, чтобы лучше разглядеть улицу. Никого не было. Он быстро наклонился и подобрал сумочку.

Женщина не шевелилась.

Он посмотрел на нее задумчиво. Черт возьми, разве можно быть такой идиоткой? Он не хотел этого. Опустившись на колени, он приложил ухо к ее груди. У дамы оказался мускулистый мужской торс, слава богу, она дышала. Успокоенный, он слабо улыбнулся.

Потом поднялся на ноги, поклонился с известной грацией, прижимай сумочку к животу, проговорил:

— Клиффорд вас благодарит, мадам.

И быстро исчез во мраке ночи.