Парень ничего не ответил и молча смотрел перед собой.

— Ну, так что ты думаешь о том умнике? — спросил я.— Они выдали Фриско копам. И его повесят, можешь в этом не сомневаться. И ты думаешь, что они позаботятся о тебе? Они узнают, что я рассказал тебе о брате. Ты думаешь, они станут рисковать и оставят тебя живым? Как бы не так! Что они с тобой сделают? Они избавятся от тебя так же, как и от Фриско. Подумай об этом.

— Ах, какая скотина этот Криш! Что я должен с ним сделать за это?

— Ты ничего с ним не сделаешь,— сказал я.— Единственный способ игры в этом деле — делать то, что хочу я. Таким образом ты сумеешь помочь мне и выйти из игры.

— А конкретнее?

— Если не примешь мое предложение,— сказал я,— я сейчас же передам тебя копам и ты сядешь за решетку. На основании закона они найдут против тебя сотню обвинений. Я сделаю свое дело и позабочусь, чтобы приговор был не слишком мягким. Но если ты захочешь сыграть в мою игру, я позабочусь о тебе. Возможно, сумею тебе помочь.

— А откуда я знаю, что ты поможешь мне? Что ты меня не обманешь?

— Ниоткуда. Я даю тебе шанс. А ты поверь.

Он-встал и подошел к окну. На улице рассвело.

Он обернулся.

— Ты не обманул меня насчет Фриско? — спросил он.— Ты сказал правду?

— Да,— ответил я.— Если хочешь, поедем со мной, и я покажу тебе Фриско в камере, и он тебе сам все расскажет. Его повесят через три месяца. В этой стране умеют быстро убивать преступников.

Он отошел от окна.

— Я принимаю твой шанс,— сказал он.— Я буду играть в твою игру. И ты поможешь мн,е, когда придет время.

— Но позволь дать тебе совет. Не вздумай вести двойную игру. Они не выпустят тебя живым.

— Я и так влип... Мне терять нечего. Я очень люблю Фриско и отомщу этому ублюдку Кришу.

— Что ж. Я всегда считал, что этот грязный болван Вилли Криш когда-нибудь оступится.

— Что тебе от меня нужно?

— Сядь в кресло, закури и внимательно выслушай меня.

Он сел. Я дал ему сигарету и рассказал, что он должен делать.

Было холодное, но солнечное утро. В одиннадцать часов ко мне приехал Херрик. Перед этим я принял горячий душ, выпил виски и позавтракал. Несмотря на усталость, у меня было хорошее настроение.

Херрик расположился в кресле у камина.

— Мне передали, что вы звонили,' и я сразу же отправился к вам,— сказал он. Он печально улыбнулся.— Заместитель комиссара сказал, что он будет рад узнать о том, что происходит.— Он набил свою трубку и закурил.— Вы хитрый парень, Лемми. Все делаете по собственному разумению, не так ли?

— Послушайте, Херрик, другого пути вообще нет. Это единственный способ вести игру. Но я не думаю, что у нас будут неприятности. Все будет в порядке. Мы получим эти чертежи и Уайтекера.

Он поднял брови.

— Это значит, что вы знаете, где йаходится Уай-текер?

Я покачал головой.

— Я понятия не имею, где он. Но я это узнаю.

— Как же мы получим эти чертежи? — спросил он.

— Мы их купим,— ответил я.— Я все подготовил. Мы должны заплатить за полный комплект чертежей четверть миллиона долларов.— Я усмехнулся, глядя на него.

Он выглядел так, будто его ударили по голове секирой.

— Мне это снится? — спросил он.

— Послушайте, Херрик, вы не спите. Это дело можно завершить одним путем. И мы идем по нему. У меня есть одна идея, и я хочу закончить работу, не перерезая ничьих глоток.

— Хорошо,— сказал он.— Только начните сначала.

Я поставил на стол виски, сифон и сигареты. Потом начал рассказ с самого начала.

В половине первого я надел шикарный серый костюм, бледно-голубую шелковую рубашку и галстук цвета морской волны и отправился с визитом.

Я взял такси и поехал на квартиру Монтаны Келлс. По дороге я обдумывал, найду я там эту детку или она решила сменить квартиру. Но я надеялся, что она там, поэтому отчетливо представлял ход, который она должна сделать.

Я доехал до дома, нашел ее в списках жильцов, поднялся на лифте и нажал кнопку звонка. Через минуту дверь открыла какая-то баба — в черном платье в обтяжку и в фартуке. Она спросила, что мне нужно. Я ответил, что хочу поговорить с мисс Келлс. Она сказала, что не знает, дома ли мисс Келлс, но сейчас пойдет и выяснит это.

Я отодвинул ее и вошел. Даме в фартуке я сказал, чтобы она не вопила, а сам прошел по коридору и открыл дверь. Монтана была дома. Я вошел и сел на ее постель. Она сидела перед зеркалом с печальным выражением, в бюстгальтере, розовых французских штанишках и шелковых чулках. Это одежда в сочетании с черными туфельками с четырехдюймовыми каблуками делала ее похожей на картинку в журнале «Жизнь парижанки», когда Франция была Францией, а не захолустной деревней между Берлином и Римом. Она вскрикнула и уставилась на меня.

— Будь я проклята, если это не мистер Кошен,— пробормотала она. Лицо ее приняло выражение детской невинности.— Разве я не могу побыть одна в своем доме? — спросила она,— Это моя спальня, и я не люблю, когда в нее заглядывают прохожие.

— Послушай, радость,— сказал я,— я и раньше видел женщин в розовых штанишках. Я осмелюсь сказать, что все розовые штанишки в мире кажутся мне одинаковыми.

— Да,— сказала она.— Я уже слыхала от тебя подобные речи! А потом ты скажешь, что дама всегда платит.

— Ты не веришь мне,— заметил я.— По крайней мере, дама, о которой я рассказываю, не ты.

Я снял пальто и шляпу и сложил в углу. Когда я вернулся, Монтана набросила на себя крепдешиновый халатик с меховым воротником. Некоторые из вас, ребята, могут подумать, что это от скромности. Но не поймите меня неправильно — эта пройдоха сумела бы показать свои телеса даже будучи одета в броню.

— Тебе что-то нужно, Лемми? — спросила она.— Или ты пришел поблагодарить меня за намек, который я тебе дала? Возможно, ты уже съездил и повидал Уайтекера. Как насчет выпивки, герой?

— Тащи все, что у тебя есть.

Она подошла к буфету и вернулась со стаканами, бутылкой виски и сифоном. Потом смешала напитки и протянула один стакан мне.

— Что-нибудь не так, милый? — спросила она.— Ты чем-то обеспокоен.

Я пожал плечами.

— Веришь или нет, Монтана, но я действительно обеспокоен. Я совершил одну ошибку и чувствую себя деревенским идиотом.

— В чем дело? Что-то трудно поверить, чтобы ты мог совершить ошибку.

— И все-таки я ошибся. Я поехал в этот Барчклер и увидел Уайтекера. Когда я прибыл туда, он ждал меня, связанный как цыпленок. Но я думал, что это липа, что этот парень лишь выдает себя за Уайтекера, и испортил все дело.

Она изумилась.

— Это не похоже на тебя,— сказала она.— Но, может, ты не поверил в то, что я сказала тебе? Ясно, что ты пытался быть слишком умным.

— Возможно,— согласился я.— Во всяком случае, так было. Поэтому я отвалил оттуда и поехал в клуб «Меландер» к Вилли Кришу. Там все было в порядке, но Карлетта ФрЗнчини плохо вела себя и схлопотала пулю. А копы арестовали парня по имени Фриско.

— В жизни много волнующего, не так ли? А эту Джеральду ты видел?

— Да,— ответил я.— Я привез ее с собой, сейчас она здесь, в городе.

Она кивнула и снова наполнила стаканы.

— Значит, топчешься на Одном месте,— сказала она.— Печально. И это после того, как я пыталась помочь тебе.

— Да,— кивнул я,— это плохо... Естественно, я тебе не поверил. Думал, все это липа.

— Бог мой! Зря ты не поверил, что я пытаюсь помочь тебе всем, чем могу. Я хотела дать тебе шанс, надеялась, что ты все уладишь и все кончится тихо и мирно. Я же сказала тебе, что хочу отделаться от Панцетти...

— Да? Если ты этого хочешь, почему ты не пошла в Ярд с моей запиской? Я ведь просил Херрика помочь тебе убраться из этой страны. А ты даже не пыталась. Ты сидишь здесь, пудришь нос и ждешь... Чего?

— Спасибо большое. Никогда больше ничего в жизни не сделаю для копа. Я пыталась помочь тебе, потому что ты хорошо знаешь, что я люблю тебя. Я согласилась убраться отсюда и хотела сделать это сегодня. Велела горничной уложить вещи и. хотела днем сходить в Скотленд-Ярд, повидать твоего Херрика.

— Я вижу, ты собиралась отправиться в Ярд на четырехдюймовых каблуках, чтобы удобнее было сидеть в камере.

— О чем ты говоришь, черт возьми? При чем тут камера?

— При том, что я позвонил Херрику и просил его посадить тебя в камеру, как только ты явишься с запиской. Ты хитра, как змея, Монтана, и привыкла всех обманывать. Когда-нибудь ты по ошибке обманешь сама себя. Все, что. у тебя есть, это пара очаровательных ножек, отличная фигурка да бедра тридцать четвертого размера. Когда я вижу тебя, мне хочется лучше иметь дело с парой аллигаторов, чем с тобой.