Глава 12

Теперь вокруг нас была пустыня, уходящая в необъятное великолепие ночи. Ветер, врывавшийся в открытые окна машины, нес в себе дыхание ледяных озер в горах.

Лорелея остановила машину на развилке и включила фары. Я вопросительно покосился на нее.

— Что дальше, Лорелея?

Она придвинулась ко мне. Я почувствовал ее бедро рядом и ощутил дыхание на своем лице.

— Еще четверть мили или чуть больше... Вы первый раз назвали меня по имени, Дейл.

— Вы знаете, зачем мы сюда приехали?

— Я... я не уверена. За Бартли?

Я посмотрел вперед, стараясь хоть что-нибудь различить в кромешной тьме.

Она рассмеялась.

— Слишком темно.— Затем достала маленькую зажигалку-карандаш и два раза чиркнула.— Работает. Думала, кончился бензин!

— Что станем делать? Пойдем пешком?

— Если не хотим выдать себя, то пойдем.

— Даже тогда это будет небезопасно.

— Придется рискнуть,— сказала она и, откинувшись на сиденье, опять чиркнула зажигалкой.— Вы были там раньше?

— Конечно, нет. Думаю...

Она прервала меня на полуслове:

— Не думай, лучше поцелуй меня.

— Я полагал, что второго шанса у меня не будет.

— Женщина имеет право передумать.

— Возможно, я не передумал.

Она прижалась ко мне. Ее губы жадно искали мои. Наконец нашли.

— В чем дело?! — требовательно выкрикнула она, оторвавшись.— Ты не хочешь? Не отвечаешь? Поцелуй меня крепко-крепко, дорогой, и положи мне руку на грудь, можно...

Вдруг она вырвалась, даже не взглянув на меня. Но я слишком поздно среагировал.

Что-то тяжелое уперлось мне в спину, и знакомый голос проворчал:

— Ну вылезайте, милашки!

Лорелея птицей выпорхнула из машины. Это был Мел Улгрен. Теперь я понял, что она увидела его раньше, чем я, и сделала все, чтобы я его заметил как можно позже.

Сжав зубы, Лорелея подняла руку в кольцах, с длинными наманикюренными ногтями, и ударила меня по щеке. Кольца были с камнями, и я почувствовал, как по щеке побежала кровь. Неплохой удар для женщины.

— Ты слышал, подонок, что тебе велели? Выскакивай из машины и не шуми! — зашипела Лорелея.

Я вылез, чувствуя, как пистолет Улгрена пересчитывает мне позвонки.

— Я думала, ты насторожишься, когда я стала щелкать зажигалкой. Для частного детектива ты не слишком умен,— презрительно бросила моя спутница.

Я-то насторожился, но не рассчитывал, что она кинется мне на грудь. С ее стороны было нетактично хвастать своей проницательностью.

Улгрен улыбался, но глаза его жадно поблескивали. Я покосился на его пистолет. Когда-то, должно быть, его носил полицейский — молодой парень, вышедший на первое задание. Парень жил с женой в маленьком городке и получал в неделю ровно столько, сколько тратил Улгрен на выпивку для своих дружков. Теперь парнишка мертв, а Улгрен стреляет из его 38-го. Или это был старый коп, слегка циничный, опытный, оттрубивший в участке полжизни за низкую плату и ежедневный шанс получить пулю в спину. Но без него и без таких молодых парнишек нам пришлось бы полагаться только на милосердие друг друга.

— Это пистолет полицейского, верно? Если ты убил полицейского, тебе будет плохо, Улгрен.

Он сглотнул и поднял пистолет повыше, но Лорелея промурлыкала:

— Не сейчас, Мел.

— Ты или твой приятель убили Лолу Шелл, потому что она знала слишком много. За это я до тебя доберусь, Улгрен.

— Не успеешь, милый,— ответила миссис Дрейк.— Иди вперед и помни: если начнешь дурить, то у меня тоже есть пистолет.

Мы обошли развилку и поднялись немного вверх. Вскоре между деревьями засветился огнями дом; рядом плескалась темная вода бассейна. Подойдя, Улгрен громко крикнул:

— Это я, Джино!

Мы вошли внутрь. Огромная гостиная когда-то сверкала, но теперь обветшала. Мебели почти не было: кресло, обтянутое шкурой, стол, покрытый пылью, на четырех витых ножках, что-то драное, отдаленно напоминавшее ковер, и другое кресло, с отломанным подлокотником, придвинутое к закопченному камину.

Бартли Альтон Дрейк был привязан к этому креслу. Рот его был заткнут его же собственной белой рубашкой, обернутой вокруг головы. По рубашке текла слюна. Ноги у Дрейка были босые и покрыты следами ожогов. Небольшой, но жаркий огонь вился в камине, где на угольях пламенела вишневая от жара кочерга. В воздухе стоял удушливый запах горелого мяса.

Лорелея спокойным взглядом посмотрела на чучело в кресле. В ее взгляде не было ни жалости, ни ненависти. Она сорвала блестящую полоску с новой пачки сигарет и вытащила сигарету с золотым ободком.

— Он еще не заговорил, Джино?

Толстый парень с белой прядью в темных волосах весело оскалился.

— Пока нет.

— Когда захочешь что-нибудь сказать, Бартли, кивни, пожалуйста, и мы снимем повязку. Это все, что от тебя требуется.

Дрейк смотрел на Лорелею с болью и ужасом. Но в его глазах было еще что-то такое, чего она никогда прежде не видела: возможно, он даже сам об этом раньше не знал — упрямство.

Лорелея глубоко затянулась и вдруг воткнула вспыхнувший конец сигареты ему в лицо. Дрейк заерзал в кресле. На его лбу крупными каплями выступил пот. Потом он медленно перекатил голову справа налево. Он молчал.

— У нас впереди вся ночь,— спокойно сказала Лорелея.— И есть еще и другие способы. Никакой человек долго их не выдержит.— Она взглянула на Улгрена и добавила: — Выпьем?

Тот достал из стола бутылку виски и налил в три стакана. Лорелея одним махом влила в себя полстакана и, слегка задохнувшись, выпалила в мою сторону:

— Вы срубили дерево не по силам, Шенд. Вы сами захотели приехать сюда. Сначала я не хотела брать вас с собой. Потом мне пришло в голову, что все устраивается отлично: я не знала, что вам известно и что нет. Я сочла за благо взять вас с собой и выяснить на месте.

Она взглянула на меня, ожидая, что я отвечу.

— Это не делает жене чести — смотреть, как пытают ее супруга,— мрачно заметил я.

Она хрипло рассмеялась.

— Ваши ножки мы не будем жечь, Дейл. Просто пуля в грудь, и конец. Ничего не почувствуете. Я, возможно, даже немного... всплакну о вас.

— Спасибо. Можете со мной поступать так же, как со всеми другими.

У Нее по-кошачьи сузились глаза, но она промолчала. Потом медленно поставила стакан прямо на грязный стол. Маленькая жилка билась на ее красивой шее.

— А вдруг придется сунуть вас ногами в камин? — усмехнулась она.

— Что ж, все в жизни надо попробовать. Кстати, я выяснил, что в Рино зарегистрирован брак между Лоре-леей Вивиан Шульц и Мелом Улгреном: это случайно не про вас?

Она допила виски.

— Ну и что?

— Вы жили в Рино, там встретились с Улгреном. Там вы узнали про серебряную жилу. Улгрен послал вас в Нью-Йорк, чтобы вы познакомились с Дрейком. Когда Дрейк влюбился в вас, вы вышли за него замуж, нашли то, что лежало в сейфе его матери, и украли это.

— А дальше так же интересно, милый?

Она владела собой, эта мегера.

— Кое-что вас развлечет.— Я не хотел говорить, но мне нужно было тянуть время.— Вернувшись в Нью-Йорк, я встретился с матерью Дрейка. В сейфе лежало письмо или карта. Вы взяли это в расчете на ценность документа. Наняв меня, Бартли думал испугать вас, чтобы вы вернули конверт. Но прежде чем я начал действовать, он примчался сюда сам и хотел вернуть конверт своими силами. Но вскоре обнаружил, что за ним следит Лон Бервинд. Он насторожился и позвонил матери из маленького отеля, где поселился из конспирации.— Я взглянул на жалкого Бартли с его ужасными обожженными ногами. Тот кивнул.— Я был у его матери, когда он позвонил и попросил о помощи. Я вылетел на следующее утро, но не успел помешать Улгрену похитить его и пришить Бервинда.

— А вы отнюдь не такой дурак, каким казались с виду,— ее глаза холодно смотрели на мои ноги.

— Почему вы убрали Бервинда?

Она выпустила колечко дыма своими пухлыми свежими губами.

— Он помешал.

— Это было неразумно. В Рино зашевелилась полиция. Я нашел тело и говорил с полицейскими.

Улгрен ударил меня рукояткой пистолета, по губам, и я полетел на пол.

Очнувшись, я увидел нагнувшуюся ко мне женщину. Она была необыкновенно хороша. Глаза ее блестели, рот улыбался.

— Милый, ты хорошо все рассказал. И наш милый Джино не будет щекотать тебе пяточки. Говори еще...

— Вы вышли замуж за Дрейка из-за денег его матери. У вас не было никакой информации, кроме догадок, как и у всех жителей Невады. Вы обнаружили, что мамаша держит сынка на голодном пайке и выдает ему чуть больше, чем стипендия в колледже. И тут вы наконец-то наткнулись на тайну Бонайзы. Полагаю, о письме в сейфе матери вам рассказал Бартли.