Некоторое время она молчала.

— Про меня все правильно. Мерси. Но где же, по-вашему, находится жила?

— Не знаю. Думаю, что где-то здесь. В доме или рядом. Вы этого так и не знаете. Потребуются дни или месяцы, а времени у вас нет.

Она отступила на шаг.

— Я украла письмо, но не смогла его прочесть. И Мел не смог. Оно написано индейскими значками. На языке племени навахо. Только Бартли его знает, а он молчит. Вот не думала, что он такой упрямый! — Она тряхнула головой и яростно завизжала: — Джино! За работу!

Толстяк выхватил из камина кочергу. Она была раскаленной, и по ней пробегали маленькие искорки. Улгрен смотрел на кочергу, открыв рот, а Лорелея даже не взглянула в сторону камина. Но теперь и у меня было занятие. Я смотрел на дверь. Она приоткрывалась очень медленно. Открывавший боялся ее скрипа. Наконец она широко распахнулась и в комнату ворвался Гарри Лен-сон с пистолетом в руке.

Он сказал, манерно поигрывая глазами:

— Ни с места, ребята!

Мел Улгрен отскочил в сторону. Джино от неожиданности уронил кочергу. Лорелея повернулась, но я схватил ее за ноги и повалил на пол. Она плевалась и кусала мне руку.

Джино снова схватился за кочергу, но Гарри прострелил ему горло. Булькнув, он рухнул поперек стола. Улгрен, прицеливаясь, упал на одно колено. Я выстрелил в него и прострелил ему правую руку, а потом для верности еще и колено, чтобы умерить его прыть.

Все это заняло считанные секунды.

— Я не совсем понял, что вы там мне пробурчали, но я очень любопытен,— сказал Гарри, блестя глазами.

— Увы, я не мог быть слишком откровенным. Я знал, что отправляюсь в западню. Нужен был ангел-хранитель, но я боялся, что вы вернетесь в город и заявите в полицию.

— Это не в моих правилах. Я сам люблю поиграть, чтобы не помешали большие дяди.— Он потрогал скулу.— Я заслужил этот удар. Мы квиты, Шенд. И поэтому я здесь. Люблю, знаете ли, когда дают сдачи,— Он взглянул на Лорелею.— А ты притомилась, душечка.

Она медленно поднялась на ноги. Сквозь искусно наложенную косметику проступала бледность. В руке у нее блеснул клинок. Я узнал его — точно такой же остался в спине у Бервинда.

Ее разбитые губы шевельнулись.

— Я могу бросить его и не промахнуться.

Было бы лучше, если бы я ранил ее, но я не мог стрелять в нее и видел, что Гарри тоже не может. Она стала пятиться к камину, спиной к потайной двери. Камин уже потух. Лампа на столе была разбита в драке. Было сумрачно. Вытянув руку, Лорелея шарила по стене. Бартли, привязанный к креслу, через повязку издал какой-то звук и попытался встать.

Вдруг я догадался, что он хочет сказать, что было написано в том письме, которого я никогда не видел. И как раз в этот момент сумрак прорезал стремительно улетающий вниз пронзительный женский крик. И следом, глубоко внизу, глухой удар...

Я выхватил кляп изо рта Бартли Дрейка. Он лихорадочно и несвязно говорил:

— Пружина... Открывает люк в полу... Она ее нажала случайно...

Я разрезал на нем веревки и, подойдя к стене, чиркнул зажигалкой. В полу было отверстие, прикрытое ржавым люком. Ступени, которые вели в темноту, давно проржавели. Это была великолепная западня.

Миссис Фло Дрейк писала медленно, как все люди, не привыкшие к этому. Неуверенно поставив точку, она протянула мне чек на пять тысяч долларов.

— Вы вернули мне сына, молодой человек, и благодаря вам он стал мужчиной. Я заставила его бояться меня, но он не испугался этих... Надеюсь, теперь у нас с ним все пойдет по-другому. Я горжусь сыном.

— Его жена умерла. Ее друг получит по заслугам за сопротивление власти и убийство Лолы Шелл. Этот Улгрен ее прикончил.

— Молодой человек...— Она протянула мне руку.

Я хотел выяснить кое-что.

— Вы давно овдовели?

— О да. Сыну было тогда три года.

Ей оставили хорошие деньги, но она жила на них уже тридцать лет и говорила о богатстве Дрейков.

— Если ваш родственник спрятал деньги, вам пришлось бы заплатить большие налоги, чтобы вступить в наследство.

— Да, если бы он спрятал.

— Эти люди были уверены, что там есть деньги и что единственный ключ к ним хранится в вашем сейфе.

— Да,— прошептала она.

— Лорелея начала с легенды. Если бы она не нашла то, что было в сейфе, ничего бы не случилось.

— Конечно...

— В конце концов там ведь ничего не было. Ничего, кроме трех дюймов грязи, воды и женского трупа. Так что, «жила Бонайзы» — обман?

— Он всегда был лжецом. Я не хотела, чтобы Бартли знал об этом, и тридцать лет скрывала правду.

— Итак, весь шум был напрасно? В шахте было пусто?

— Да.

Она говорила теперь точно в бреду, не глядя на меня.

— Если б я не сохранила эту записку... Господи, зачем я ее хранила? Просто в память о том, что было много лет назад...

Я пошел к двери и услышал, как она прошелестела:

— Да, это было много лет назад. Спокойной ночи, молодой человек.

Я сел в машину и закурил. Стал накрапывать дождь. Я включил дворники и поехал к себе.