Окружающие их окна запотели. Холодный воздух снаружи не мог проникнуть в теплый кокон, который они создали. Звуки оживленного аэропорта и других людей ясно давали понять, что они были не одни, но никто из них даже не замечал этого.
Сторми чувствовала нарастающее давление, когда его язык кружил вокруг ее чувствительного клитора, приближая ее все ближе и ближе к вершине наслаждения.
— Пожалуйста…, — умоляла она, точно зная, о чем просит.
С новой силой пальцы Купера входили и выходили из ее горячего тела, в то время как его язык продолжал гладить ее, ведя через край.
— Купер, — воскликнула она, когда его язык скользнул вокруг нее еще несколько раз.
Она задрожала от нахлынувшего на нее наслаждения и снова и снова погружалась в самый прекрасный оргазм на свете. Он провел языком по ней еще несколько раз, заставляя ее тело изогнуться.
— Я мог бы дегустировать тебя всю ночь, — тихо прорычал он, когда поднял голову и голодным взглядом оглядел ее тело, их глаза встретились на одно напряженное мгновение.
При виде его едва сдерживаемой страсти ее тело снова разогрелось в предвкушении наслаждения.
Купер отвел взгляд, когда начал прокладывать дорожку поцелуев, сделав круг языком вокруг ее пупка. Продолжая подниматься, он сделал еще один круг по ее округлым грудям, нежно облизывая каждый сосок, прежде чем продолжить. Затем его губы снова прижались к ее губам в страстном поцелуе.
Она услышала звук разрываемой фольги, а затем, наконец, он прижался к ее входу, и уже ничто не могло их остановить. С сильным толчком он погрузился глубоко в нее, наполняя ее так, что она вскрикнула, когда облегчение нахлынуло на нее. Он быстро нашел нужный ритм, который удовлетворил их обоих, ее тело поднялось вверх, соответствуя его толчку за толчком.
Сторми потеряла всякое чувство времени, всякое ощущение чего-либо, кроме восхитительного удовольствия. Купер продолжал целовать ее, его язык проникал в ее рот в то же самое время, когда он ритмично входил в ее тело. Их тела потонули в наслаждении одновременно, когда страсть поглотила их в бесконечном экстазе.
Он принадлежал ей, а она — ему.
— Давай, Сторми. Отдай мне всю себя, — потребовал он.
Звук его голоса, наполненный похотью, ощущение его большого члена, наполняющего ее снова и снова, вкус его губ — все это заставило Сторми переступить через край, и она взорвалась, мышцы ее влагалища сжали его, не желая отпускать.
— Да, — крикнул он, в последний раз войдя в нее, и кончив глубоко внутри ее тела.
Купер рухнул на нее сверху. Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, прежде чем он смог повернуть их обоих на бок, а затем прижал ее к себе. Сторми чувствовала себя удовлетворенной и желанной одновременно.
И ей хотелось делать это снова и снова.