Ноги и руки дрожали от напряжения и усталости, тело было словно в огне и каждое прикосновение к разгоряченной коже, было сродни безумству. Я не могла больше контролировать себя, тело жило само по себе, царапая ногтями и без того израненную мужскую спину, будто желая ухватиться за остатки разума, из которого только что стремительно вылетела.

Он не даёт мне опомниться. Резкие толчки, удары бедер о ягодицы и тихие мужские стоны — возбуждали до неприличия. Хотелось еще, хотелось больше.

— Пожалуйста… — не крик, еле различимый шепот доведенного до ручки человека, который просил пощады, поблажки, секунды, которая могла вернуть бренное тело в осознанный мир.

Довольно усмехнувшись, Целестин делает, как я прошу. До боли сжав руками бедра, он стал двигаться быстро, грубо, яростно, без жалости терзая измученное долгими ласками тело. Нещадно выбиваясь в меня, он просунул руку между моих ног, нащупав пульсирующий бугорок, стал его наглаживать.

Я не могла больше терпеть. Все тело напряглось в ожидании разрядки. Еще чуть-чуть, еще немного и…

Удовольствие бурным потоком расходилось по телу, опьяняя, лишая разума.

Выгибаюсь, закусываю губу в безнадежной попытке сдержать свой голос. И даже слабый металлический привкус крови не помогает вернуться с небес на землю.