Незаметной тенью проскочив мимо них, я облегчением выдохнула. Я знаю, что страсть лишает разума, и, представив себя на месте той блондинки, я с ужасом содрогнулась. Нет, я все понимаю, экстрим… но как-то это…

Ой, господи, хватит из себя монашку строить. Если бы меня вот так прижала одна зараза белобрысая, я бы явно не возражала.

Странно, день был довольно насыщенным, но, к своему удивлению, я ничего не ощущала. То есть я должна ведь чувствовать себя расстроенной, преданной? Ведь подруги, грубо говоря, променяли меня на мужиков.

Но отчего-то ни поведение подруги, ни поступок Риона и даже намеки принца, которые наверняка ничем хорошим и не пахнут, меня совершенно не волновали.

Я будто была пуста внутри, все чувства будто притупились, и лишь одни васильковые глаза, которые еще не причинили мне боли, стали для меня слабой надеждой, верой, неисполнимой мечтой.

Я добрела до своей комнаты с одной целью — наконец-то выспаться.

Сбросив с себя поистине тяжелое платье, перешагнула его и с удовольствием легла поперёк прохладной постели. Позволив разгорячённому телу остыть, я, не поднимаясь, подвинулась, чтобы удобно устроить голову на подушке, но мне почудился неуместный хруст бумаги. Недоверчиво хмурясь, я поднялась и обнаружила там белый конверт.

Вскрыв его, я обнаружила там всего два слова и подпись. Но они умудрились выбить почву из-под моих ног. Выпустив письмо из рук, я недоверчиво уставилась в пол, повторяя про себя:

Скоро будем.

Мама.