Глава 8 Уна

Сердце бешено колотится, кажется, прямо в горле, и я едва могу дышать. Неро медленно затягивается сигаретой и, словно ястреб, внимательно изучает меня прищуренными глазами, выискивая малейшие признаки слабости. Он даже не догадывается, но с тем же успехом мог просто врезать мне по печени, потому что в данный момент я буквально парализована. Как он узнал про Анну? О ней никто не знает. За долгие годы, прошедшие в окружении братвы, я до изнеможения изматывала себя тренировками и боями, и все это ради того, чтобы стать воплощением идеального солдата. Эти люди сделали меня сильной, превратили в воина – я стала именно тем, кем они хотели меня видеть. Уна Васильева умерла вместе со всей своей подноготной. Кроме Анны. Только не Анна. Потому что я никогда не могла забыть ее – даже когда поняла, что моя одержимость ее поисками не дала мне ничего, кроме боли и вопросов без ответов.

Я никогда не упоминала ее имени и, не говоря никому, вела самостоятельные розыски. Но найти ее оказалось невозможно. Ответы на все вопросы есть у русской мафии – там, где я имею статус и определенные привилегии, – но если Николай поймет, что у меня есть уязвимое место, он лично найдет ее и убьет. И при этом будет искренне уверен в том, что сделал мне одолжение, освободив от бремени. Николай убежден: он облагодетельствовал меня, сделав такой, какая я сейчас. И это правда. Возможно, он оказал мне услугу, но когда я думаю об Анне, глубоко в груди возникает боль. Анна никогда не была сильной. Она была мягкой, доброй и полностью зависела от меня. Я оберегала ее, скрывая от невинных глаз уродство окружающего мира, отдавая себя пороку, продавая свою душу по частям, и делала это с готовностью, лишь бы сохранить в безопасности Анну, сберечь ее чистоту. И все это приходилось делать уже тогда, когда мы находились в детском доме. Моим самым большим провалом в жизни оказалась неспособность ее защитить. Но теперь я смогу, если получится ее найти.

Верю ли я Неро? Не знаю … Но, услышав слетевшее с его губ имя Анны, внутри меня что-то перевернулось. Дверь, которую я крепко-накрепко закрыла за собой, когда мне было пятнадцать, приоткрылась. В образовавшуюся щель начали проскальзывать эмоции, а я изо всех сил стараюсь загнать их в тот темный угол моего подсознания, в котором живет Уна Васильева – молодая девушка, оплакивающая свою сестру, страдающая от боли из-за всего, что она потеряла, из-за всего, на что ей пришлось пойти, чтобы выжить. Я чувствую. Впервые за очень долгое время я чувствую что-то, кроме холодной отрешенности, которая появилась вместе со способностью убивать. Я уже забыла, что такое чувствовать гнев…быть полностью поглощенной, полностью управляемой одной-единственной эмоцией. Я злюсь сама на себя, но самый сильный гнев испытываю к Неро – за то, что использовал Анну против меня, за то, что загнал меня в угол. Хотя прекрасно знаю: сама я поступила бы еще хуже, чтобы добиться желаемого. Я чувствую угрозу, а это никогда не приводит ни к чему хорошему.

Меня охватила ледяная ярость и зажала, словно в тиски, вынуждая расправить плечи и закрыть глаза. Выключатель щелкнул. Я больше ничего не контролирую, кроме естественного желания дышать. Открываю глаза. Мои чувства обострены, зрение ясное, волоски на руках встали дыбом, и я чувствую каждый вдох Неро. По венам несется адреналин. На уровне подсознания ощущаю угрозу, и тело реагирует автоматически. После долгих лет тренировок это не более, чем рефлекс: словно кто-то бросает тебе мяч, и рука сама поднимается, чтобы поймать его. Я готова драться. Готова убивать.

— Ты раскопал имя. Неплохо сработано, — говорю я. Даже для моих собственных ушей мой голос звучит с профессиональным хладнокровием.

Неро приподнимает бровь. Его глаза встречаются с моими, и я вижу в них настороженность, но не угрозу. Никогда не чувствую страха перед ним. Как глупо.

— О чем ты думал, Неро? Думал, что, откопав это имя, заставишь меня, как послушную собачонку, выполнять для тебя грязную работу? — мои губы растягиваются в улыбке. — До сих пор я была с тобой сама любезность – так и есть, – но не лги мне. Не выводи меня из себя. Потому что я прикончу тебя и навсегда забуду, — шепчу я ему.

Выражение его лица остается невозмутимым, почти скучающим. Я испытываю какое-то внутреннее восхищение его безмолвным вызовом. Он просто стоит передо мной – олицетворение силы и власти. Темный лорд на троне мафии.

— Я не лгу. И ты можешь меня убить, но тогда ничего не узнаешь, правда? — эти глубокие карие глаза не отрываются от моих глаз, и меня начинает охватывать сомнение. Что если он говорит правду? Или, может, мне просто хочется поверить ему? Черт, ненавижу себя уже за то, что размышляю над этим. Почему я не могу просто пожать плечами и уйти? Именно так и следует поступить. Я не видела Анну больше тринадцати лет. Для меня она должна быть не больше, чем призраком – сестрой девушки, которой я перестала быть уже очень давно.

— Это не ловушка, Уна. Просто услуга за услугу, — говорит он глубоким, приправленным едва уловимым акцентом голосом.

Я чуть дольше задерживаю на нем пристальный взгляд – ни один мускул не дрогнул на его лице, и я успокаиваюсь. Думаю, он говорит правду. Я отступаю к столу, опираюсь руками о столешницу, откидываюсь назад и ворчу: — Гребаная мафия к вашим услугам.

Дерьмо. Не нравится мне все это. Я непрошибаема, но сейчас такое чувство, будто собственноручно разрываю себе грудную клетку, позволяя Неро воткнуть клинок в мое бьющееся сердце. Стоя к нему спиной, я бросаю взгляд через плечо и спрашиваю: — Чего ты хочешь?

Он улыбается и выпускает губами длинную струйку дыма. Я сейчас как голодный лев, которого медленно заманивают в ловушку. Войдя в нее ради предложенной наживки, я рискую оказаться взаперти. Анна, как кусок мяса, которым Неро размахивает передо мной, понимая, что я готова войти в клетку. Не смогу устоять. Видимо, у каждого есть свои слабости. Даже у меня.

— Все просто. Мне нужна твоя помощь в уничтожении моих врагов.

Он говорит, что все просто. Но мне известно о его выходках за последние две недели, прошедшие с того дня, как я убила Лоренцо. Оказывается, Неро – этакий плохиш в мафиозных кругах, а учитывая жестокость мафии, данный факт кое-что значит. Совершенно ясно, что он участвовал в найме Поцелуя Смерти, чтобы вывести из игры собственного брата. Мало кто об этом знает. Тогда естественно, что Арнальдо назначил его капо, и теперь настал его звездный час воздать всем по заслугам. Для итальянцев честь семьи дороже всего. Убийство Неро не принесет никакой пользы. Он безжалостный ублюдок, но мне и так это было известно. Я раскусила его с первого взгляда. Тем не менее, обезглавить основного преемника Лоренцо – это чересчур и, скорее всего, не послужит укреплению команды и утверждению лидерской позиции. У Неро Верди есть враги – те еще твари, покруче его самого. У меня нет желания, чтобы они стали и моими тоже.

Повернувшись к нему лицом, я расправляю плечи и склоняю голову набок.

— Слышала, у тебя много врагов, капо. Из-за убийства собственного брата ради трона, — я цокаю языком. — Скверная история. Особенно, если учесть, как вы, итальянцы, цените семью.

Губы Неро изгибаются в улыбке, и сигаретный дым клубится вокруг его лица, делая похожим на самого дьявола.

— Ха, но вот вопрос: насколько ты ценишь свою семью, Morte? — он подчеркивает это слово, мурлыча его, словно какое-то ласковое прозвище.

Внутренне ощетинившись от его слов, я стискиваю зубы.

— Что за работа?

Он подходит и, достав из внутреннего кармана лист бумаги, протягивает его мне. Я беру бумагу, а Неро разваливается в кресле за столом. Развернув сложенный листок, я вижу четыре имени, написанные друг под другом.

Марко Фиоре

Бернардо Каро

Габриэль Лама

Финенган О`Хара

Три из них мне знакомы, причем двое – далеко не уличные крысы. Бернардо Каро – один из нью-йоркских капо, а Финненган О`Хара … ну, он везде и всюду. На его жизнь уже несколько раз покушались. В уме я уже начинаю просчитывать, какие связи подключить, как подобраться, кто будет первым … и медленно перевожу взгляд с записки на Неро. Он наблюдает за мной, подпирая голову согнутой в локте рукой и постукивая указательным пальцем по нижней губе. Я складываю лист и возвращаю ему. — Я не смогу убрать так много людей, связанных друг с другом.