Чудище в ней пугало ее. Ей вряд ли хватило бы сил на борьбу с ним. Может, если бы тут был кто-то еще… тот, кто увидел бы, какой ужасной она была, как скрывала соблазн. Чтобы поступать правильно.

Последствий не будет.

Сила без последствий. Ее желания без последствий. Как такое возможно?

— Ты просила меня? — голос мужчины. И он появился рядом с ней. Он был высоким и в черно-серебряном, с мечом. Джулиен затаила дыхание. Он тоже был красивым, хоть и с тонким шрамом на лице.

— Ты это видишь, — он был изумлен. — Многие не замечают. Это место показывает, какие мы. И что сделали мы, что сделали с нами.

— Кто ты?

— Это не важно. Ты просила проводника, — он склонил голову, словно разглядывал ее. — Боги, тебе хоть шестнадцать есть?

— В прошлом месяце исполнилось, — отозвалась она. — Вы и сам выглядите юно. Для проводника. О… — она поняла, что сказала, и отругала себя.

— Юн для смерти, — сказал он. — Согласен. Мы часто в этом не решаем.

— Простите, — сказала она. — Я ужасно сказала.

Он рассмеялся. Он выглядел хищно, когда смеялся, с белыми зубами и темными волосами, которые тряслись.

— Я знаю об ужасном. Многое. Что у нас тут? — он посмотрел на застывших Сендару Диар и Этерелла Лира, держащихся за руки. — О, эти двое.

— Ты их знаешь?

Он пожал плечами.

— Еще не ясно, кто их них — худшая помеха.

— Я в силах лишить Сендару счастья, — сказала Джулиен. — Наверное, я монстр. Почему мне выпало такое искушение?

— Ты ответила на свой вопрос, — сказал он. — Но не переживай. У каждого есть монстр внутри. Просто некоторым удается держать его в узде.

— Это не помогает, — сказала она. — И я не верю, — в мире были хорошие люди, она была уверена, они бы не думали о таком. Что-то делало Джулиен другой, гнилой внутри. Она думала о том, как картинка мерцала под ее ладонями. Она думала о презрительном взгляде Сендары Диар, ее ухмылке, легкой уверенности, с которой она смотрела на мир. И как все хвалили ее, говорили, что она — особенная, что ей суждено величие.

А что было у Джулиен? Она стала Пророком из-за катастрофы. Случайно. За время в Академии она была невидимой. Пригодилась Валаниру Окуну, и все. Пригодилась, потому что ее никто не видел.

Мужчина смотрел на нее. Он сказал:

— Думаю, я вижу, почему меня выбрали твоим проводником, Джулиен Имара.

От звука ее имени Джулиен дернулась, словно ее ударили.

— Почему? Кто ты?

У него были темные глаза, и он посерьезнел.

— Я был… я — Марлен Хамбрелэй, — сказал он и улыбнулся мягко, когда она охнула. Конечно, она знала, кем он был. — Я могу сказать это, Джулиен Имара. Может, ты и не пострадаешь, если приложишь руку к этому — лишишь счастья Сендару Диар. Но я знаю одно, — его голос стал ниже. Голос певца, хоть и того, кто уже не споет. — Быть чьим-то соперником сложно. Когда ты соединяешь судьбу с другой, когда становишься тенью для их света…

— Да?

Он улыбнулся.

— Свободным уже не стать.

* * *

Король сидел на троне. Пока что церемония шла не так, как Рианна ожидала. Она знала, что обычно верховный жрец Старшего собора выполнял ритуал с молитвами Троице.

Священников позвали, но они смотрели из толпы, их лиловые робы были с золотыми поясами. Было бы оскорблением не позвать их сюда. Но Рианна не понимала, зачем, если они не участвовали в церемонии. Это было удивительное нарушение веков традиции. Она думала, что Элиссан Диар хотел поддержку священников. Каждый король хотел.

Но Элиссан Диар следовал другому ритуалу, и в нем были только Избранные. При толпе в зале он снял рубашку, его тело впечатляло мышцами, все увидели шрам. Мягкий свет заката сиял на каплях, которые Избранный брызгал на обнаженные плечи Элиссана из золотой чаши.

— Киара, — крикнул Элиссан, — я очищен. Последний ритуал очищения исполнен.

Толпа нервно ерзала. Там были аристократы и богатые торговцы. За дверями собрались разные жители, кто-то смог пробиться ближе, чтобы увидеть ритуал.

Было запрещено обращаться только к Киаре из Троицы. Ересь. Хотя этим занимались веками поэты, не привлекая внимания. Элиссан Диар сделал ересь публичной, разрешил ее как король.

Элиссану дали белое полотенце, он вытер воду с себя. А потом надел белую тунику с золотым поясом.

Рианна не знала, видели ли в городе хоть раз такое.

— Киара, — сказал Элиссан Диар. — Я в чистой одежде, я почитаю тебя, — он сел на трон. По сторонам стояли трое Избранных. Другие заняли разные места на ступенях. Они не замечали церемонию, но двигались согласно Элиссану, словно он был их центром. Рианна представила, что, если кто-то метнул бы сейчас нож в короля, они бы бросились на защиту. В этот раз все они были готовы умирать.

Один из Избранных держал красную подушку с хрустальной короной.

— Киара, — сказал Элиссан. — Моя коронация посвящена тебе, я поклоняюсь всегда лишь тебе. Вечно.

Вечно. Рианна сглотнула. Она была далеко от трона, далеко от всего. Ее поражение было комом в горле.

Корона опустилась на голову Элиссана Диара. Он посмотрел свысока на собравшихся. Он был прекрасен и серьезен. И, казалось, успокоился. Корона будто двигалась, будто росла и извивалась, живая. Бледное сияние падало на Элиссана.

В ее свете метка Пророка пылала для всех.

Этерелл Лир заговорил с последней ступени у трона.

— Да здравствует король-поэт.

Это точно было отрепетировано. Люди ответили с колебанием:

— Да здравствует король.

— Долгого правления.

К такому они привыкли.

— Долгого правления!

Элиссан Диар поднял руки. В сиянии короны он потрясал.

— А теперь празднуйте!

Музыканты на балконе заиграли торжественно.

Но в толпе было волнение. Рианна вытянула шею. Через миг люди стали бежать во все стороны, и она увидела.

В центре комнаты, откуда убежали зрители, была женщина. Ее не удалось бы описать. Она была выше многих мужчин, кожа была белее алебастра, платье было белым. Волосы, что ниспадали до ее талии, были золотыми с красным блеском. Ее окружал свет, как сияние хрустальной короны.

Рот женщины был кроваво-красным, а зубы — белыми, она улыбнулась Элиссану Диару.

Он смотрел на нее, раскрыв рот. А потом сказал:

— Белая королева, — он поднялся с трона и поклонился. — Твое присутствие — честь для меня.

Она рассмеялась звоном битого стекла.

— Ты меня вызвал, — сказала она. — Так что это честь для меня, — она протянула руки и повернула ладони вместе.

Голова Элиссана пропала. Кровь вырвалась из его плеч. Крики заполнили зал.

— Смерть без боли — самая большая награда для смертного, — сказала женщина. — И я даровала ее, маленький поэт. Хорошо, что ты призвал меня в свое королевство. Так будет веселее.

Рианна раскачивалась. Она вспомнила лишь одно. Сендара. Девушка кричала неподалеку. Рианна сжала ее плечо.

— Тише, — хрипло сказала она. Сендара ее не видела, ничего не видела. Ее глаза глядели, она дрожала. Рианна заметила священника, прячущегося за стулом. — Ты, — прошипела она. — Веди принцессу в Собор. Живо, — она повернулась к хаосу в комнате. Она не знала, что делать, но одной тревогой стало меньше. Она скрылась за колонной.

Избранные собрались перед женщиной в белом. Больше приходило из других частей замка к их товарищам. Она думала, что они нападут. Они старались защитить Элиссана.

Они собрались перед троном. Женщина смотрела, как они приходили. Их движения были без эмоций, лица — пустыми. Они медленно собрались перед ней, как муравьи на мед. А потом они опустились на колени. Лбы коснулись пола.

— Встаньте, мои бессмертные, — сказала женщина. Она смотрела на них почти тепло. Изящно улыбалась. — Я долго вас учила служить мне. Ночами забирала вас себе. И теперь нам нужно многое сделать, — юноши встали. Никто не смотрел на труп на тропе, кровь текла по ступеням.

Она сказала, все еще улыбаясь:

— Пора воевать.