— Жуть в дыму, — ответила она своим обычным вредным тоном, но вдруг смутилась, съежилась и обняла себя за плечи руками.

— Тебе не нужно бояться, они, действительно, только успокаивают… можно попытаться найти аналог, — слегка замялся я, не зная как утешить. — Раньше я курил намного меньше, потому таких последствий не было. Сейчас, видимо, перестарался.

— Знаешь, — набыченный шуаршик, в которого временами превращалась эта девчонка, чуть развернул свой клубок, но ехидство в голосе никуда не делось — то есть его почти не было, но на самом дне… без него, наверное, Юля была бы не Юля. — Знаешь, если слопать тонну полезных яблок, скажем, то и окочуриться можно. Все зависит от дозировки. А ты эту пакость смолил как не в себя, почти без перерыва. И смотреть на это было реально страшно!

— Без них я нестабилен. Начинаю вести себя слишком эмоционально и порой… неадекватно. Как недавно.

— Это когда ты на меня орал, или когда целовал? — ржа тебя побери, вредная девчонка. Ну и чего ты улыбаешься, как нашедший склад скверны цвирк? Смешно тебе над Мастером ехидничать? И почему у меня губы сами расплываются в ответной улыбке? Это несерьезно…

— Мастер всегда должен быть с холодной головой. Он несёт полную ответственность за жизнь и существование своего Оружия. Приступы агрессии… неуместны.

— Макс, ну какая, нафиг, агрессия? — вздохнула эта чокнутая. — Поорали друг на друга, подумаешь… зато вон сколько непоняток выяснилось. Гораздо хуже, когда на тебя вместо Мастера снулая рыба смотрит, и хрен ее знает, что у этой рыбы в ее холодной голове. Страшно… и неуютно.

— Можно… попытаться. — хмыкнул я, — Тем более что ты спалила практически месячный заработок, да и недельный лимит успокоительных по врачебной справке мне вот… выдали…

— Ой, блин, — Юля опустила голову и посмотрела на меня исподлобья виноватыми глазами. — Извини, я… — эти слова совершенно точно дались ей с большим трудом, но меня, всё равно, удивили до оторопи и даже слегка напугали — она точно не пострадала от твари?! — Извини, я просто… дурацкая была дурь с этим поединком. И я вела себя, как дура.

— Ничего… — слегка усмехнулся я, — сама себя наказала, мелкое ты шило в жо… в непристойном месте. Теперь опять поедешь к лекарям, на свои «любимые» процедуры. А потом, раз ты у нас такая сильная, то, думаю, на пару охот тебя взять можно. Поймёшь хоть, как деньги зарабатывать.

— Правда?! — неизвестно чему обрадовалась Юлия. — Ты меня возьмешь?!

— Только сначала на полигон, — безапелляционно заявил я и взял ее на руки, а то мы так и сидели на арене, на виду у всех, как дрессированные брейхи в бродячем цирке. — Мне надо знать, на что ты способна. От этого зависит не только моя, но и твоя жизнь. И я тебя… прошу, на этот раз без всяких бараньих секретов.

Юля только хмыкнула мне в плечо и ничего не сказала. Я считаю, что с ее ехидством и недержанием это уже прогресс!

— Прошу прощения, Мастер, — вдруг раздался из-за плеча знакомый голос (как звали кого то из хранителей?), — боюсь, нам снова надо с вами побеседовать.

— Рад вас приветствовать, — подал голос его брат. — Похоже, вам снова повезло, ни царапины. У вас удивительно удачливое Оружие, Мастер.

— Абсолютно согласен, господа Хранители. Очень удачливое и сообразительное, — потрепал я Юлю по голове. И она не огрызнулась, что, мол, не собачка, чтобы… надо же!

На меня накатила какая-то детская радость пополам с облегчением. Действительно, выжила же, выкрутилась.

— Хотя камеры практически все зафиксировали, в этот раз мы все же попросим ваше Оружие поделиться воспоминаниями. Она же уже оправилась, так? Желательно бы ещё вспомнить предыдущий случай.

Юля вдруг резко полыхнула опасением и спряталась за мою спину. Видимо, считывание, чтение воспоминаний ассоциировалось у неё с чем-то неприятным. Хм, а разве в ее мире такое вообще существует?

— Юлия, — начал было я, но натолкнулся на недоуменный и пораженный взгляд. Что случилось то? — Что не так?

— Ты меня по имени назвал, — хлопнула глазами она.

— Ну да, — кивнул я.

— По настоящему имени, а не по цветочно-фиговому. — продолжила девушка.

— Я тебя минут десять назад уже так звал, когда ты сознание потеряла, — пожал я плечами, не видя в этом ничего необычного. Я ведь обещал себе вернуть ей имя, если она совершит что-то значимое.

— Ну так то когда созна-а-ание, — радостно улыбнулась она, — а тут, вот так просто! — похоже, возвращение детского имени действительно ее обрадовало.

— Кхм, — перебил нас младший из Хранителей. — Может, вы уже пройдёте с нами, Мастер Максимиллиан.

Я уже собирался извиниться и последовать за недовольным Ирвингом, как в наш разговор вмешалось новое действующее лицо. Юная, немного растрепанная, Мастер встала между Хранителем и снова вцепившейся в меня Юлией, задорно улыбаясь.

— Привет, Юль! — поприветствовала она вначале моё Оружие. — Здрасьте, — это уже мне.

Я недоуменно поднял бровь: с девушкой мы знакомы не были, да и обратилась она сначала к Оружию, а затем ко мне. Хотя любой житель призмы обычно общение начинает с Мастера. Тогда, значит, передо мной та самая…

— Привет, Ириска! — Юля радостно подтвердила мою догадку.

— Доброй охоты, — слегка прищурив глаза, кивнул я, опознав, наконец, дочь Виктора. Так вот она какая… Хотя молодая глава клана и славилась своим добродушием, я пока не спешил приравнивать ее к своим союзникам. Девушка росла в том же безумном мире, что и моя овечка-мазохистка, мало ли что от неё можно было ожидать.

И снова повторюсь. Глава клана Самгиных славилась именно что добродушием, но вот никак не здравомыслием.

— Доброй охоты, Мастер Максимиллиан, — за спиной дочери Виктора как из-под земли вырос здоровенный парень, по контрасту с ней, очень серьезный и спокойный. И спокойствие его было таким… фундаментальным, идущим от внутренней уверенности и силы. Серьезное Оружие.

Он слегка поклонился, лёгкой улыбкой будто извиняясь за свою напарницу. А девушка откинулась назад, облокачиваясь на свое Оружие, даже не сомневаясь в том, что он всегда там, за спиной и успеет поддержать. Хм, вот как выглядит полный резонанс. Ходят даже слухи, что во время теракта они слились в одну сущность, как прародители…

Я мельком покосился на свою вилорогую и слегка разочарованно вздохнул. Нам до такого понимания, как до фиолетовой спирали на газовых движках. На какие-то пару мгновений даже промелькнула мысль полностью завязать с успокоительными

— вряд ли они когда нибудь подарят мне то же спокойствие и уверенность в своём напарнике. Но… брр… это сейчас Юла притихла, а что будет потом!? Мы ж без этих сигарет корабль разнесем, если она снова начнёт упрямиться.

Максимиллиан

Но всё-таки поговорить по душам стоит. Самому надоело видеть все сквозь туман рационализма, да и тот образ в голове Юлии, что вызывает у неё такой страх…

И вообще, почитать бы надо подробнее про эти сигареты. Нет, я не идиот и ещё когда покупал их впервые, на свои первые экзамены (а также, чтобы безболезненно выносить объявившую на меня «сезон охоты» Жизель с подругами), то полностью прочитал инструкцию. Описание уверяло, что сигареты полностью безвредные, с приятным и практически незаметны успокоительным эффектом.

Откуда тогда это вот странное состояние? Сейчас, когда прошло достаточно времени после последней выкуренной сигареты, я и сам начинаю осознавать, что… что-то явно было не так.

Или это лично у меня появился непредвиденный побочный эффект или действительно перебрал с дозировкой? Надо ещё раз вспомнить, пересмотреть состав, да и у Гамлета спросить: сколько штук я в день выкуривал.

— Я тут нечаянно подслушала, — перебила мои мысли дочь Виктора со странным именем — Ириска, — про считывание памяти. При всем моем уважении, мне кажется, что Юля и так достаточно травмирована случившимся. Возможно, стоит дать ей возможность прийти в себя и слить воспоминания в си-кристалл? Дома, в расслабляющей обстановке, в присутствии только своего Мастера.

— Это было бы прекрасно, госпожа Ирина, — почтительно вздохнул Харгдвиг, удерживая за плечо нетерпеливо дернувшегося младшего брата. — Но наша служба не оснащена такими редкими артефактами, и потому…