- Аэссе, - отозвался Рид, и за ним, с легкой запинкой Матильда.

- Можете поцеловать вашу жену, - просто сказал Реонар. И вежливо отвернулся.

Рид коснулся теплой ладонью щеки Матильды. Заглянул в ее глаза.

И столько нежности она видела в его взгляде. Столько осторожного, неверящего счастья... неужели - правда? Она здесь, и рядом, и его жена?

Очень медленно, словно побаиваясь, что прекрасное видение рассыплется фонтанами сверкающих брызг, Рид склонился к жене и ласково, осторожно коснулся губами ее губ.

Сначала робко, потом чуть настойчивее, чувствуя, как отогревается жена в его объятиях, как льнет к нему гибкое тело, как она отбрасывает все наносное и полностью доверяется его прикосновениям. Как стучит ее сердце - для него.

Эта женщина для него. А он - для нее.

Навсегда?

Навсегда.

И время тактично отступило в сторону, понимая, что невежливо напоминать влюбленным о своем существовании.

***

- Рист, я все понимаю, но ты с ума сошел.

- Реонар, я тебя когда-нибудь обманывал?

- Наши головы полетят листьями. Стоит только королю узнать...

- Поверь - не полетят. В столице скоро такое начнется, что не до наших голов будет. И потом, с чего ты разволновался?

- Я знаю, что король планировал женить маркиза Торнейского на Ролейнской.

- На ней сейчас женить нельзя. Маркиз рассказал, она беременна от кагана. И была за ним замужем, кстати.

- Серьезно?

- Это между нами, Реонар. Сам видишь, я ценю твою дружбу.

- И втягиваешь меня все глубже в ваши интриги. Мое дело богам молиться...

Барист честно сделал вид, что поверил. Реонар выглянул в зал, и вздохнул.

- Целуются.

- Сам видишь - эти двое нашли друг друга.

- Вижу... потому и согласился. Редко такое встретишь.

А еще не лишней будет благодарность маркиза Торнейского. И герцогессы Домбрийской. А может, и короля, кто знает?

Барист покачал головой, отлично понимая друга. А потом...

- Пошли, поторопим их. Как ни жаль, а расставаться надо.

***

- Я с вами!

- Нет, Малена.

- Нет, ваша светлость.

- Тильда, нет!

Маркиз Торнейский, Барист Тальфер и Мария-Элена оказались поразительно единодушны. Последнюю, правда, посторонние не слышали, но Матильде это не помешало.

- Почему я не могу поехать с мужем во дворец?

- Потому что, родная, я не знаю, что там будет, - спокойно ответил Рид.

- Зато я знаю, что ты справишься с любой проблемой. А я тихонько посижу неподалеку, - попробовала уломать его Матильда.

Ага, как же.

Любовь - любовью, а характер маркизу никто еще не менял.

- Малена, прошу тебя. Ради меня, ты сейчас поедешь домой и останешься там, на какое-то время. Пока я лично не пришлю тебе письмо или с Баристом, или... если мы будем заняты... посмотри сюда. Видишь?

Матильда вгляделась в бляху на одежде мужа. Одну из нескольких.

Заяц в прыжке, над ним сияет лучами восьмиконечная звезда.

- Да.

- Мое письмо, если оно написано добровольно, будет запечатано именно этой бляхой. Запомнишь?

- Обещаю.

- А вот это тебе.

Рид снял с пальца кольцо с крупным сапфиром, на котором была вырезана симпатичная кошечка. Мамино, между прочим.

- А у меня и кольца для тебя нет, - огорчилась Матильда, глядя на свои пальцы без единого украшения.

- Это - через три дня, - отмахнулся Рид. - Если ты пришлешь мне письмо, запечатывай этим кольцом. Я пойму, что все в порядке.

- Хорошо.

Рид тяжело вздохнул.

- Я с радостью взял бы тебя с собой и представил брату. Но я не знаю, что сейчас начнется во дворце. Тарейнские - большой род. Трион - начальник департамента. Знает ли он что-то, или нет... Думаешь, они так просто смирятся с крушением их планов?

Малена была абсолютно уверена в обратном. Как известно, если гадюку переехать телегой, кусаться она будет, пока не сдохнет.

Что мы имеем во дворце?

Больного короля.

Принца-отравителя.

Семейку канцлера, кстати - большую, она это точно помнила.

Главу департамента дознания... продавшегося или нет, тут уже не так важно, кровь не водица, за сына он точно впишется.

Нечто пока неизвестное - должно же оно быть?

Обязано.

И из самой глубины души у Матильды вырвалось жалобное?

- Рид, давай уедем в Степь? Сейчас же!

***

Уговорить Матильду удалось примерно через час, более того, часть уговоров прошла уже в карете, по дороге домой, и чередовалась с поцелуями, отчего у Тальфера, который пытался оставаться образцом невозмутимости, краснели уши.

Рид твердо был уверен, что его жене нечего делать на поле боя.

В том же самом была уверена и Малена, которая пилила подругу, прерываясь только на те же поцелуи. Ладно уж, не будем портить сестре жизнь. Она в свое время аж с Рисойским целовалась и теперь обязана получить моральную компенсацию!

- Мужчины должны воевать, зная, что их женщины в безопасности. И пока никто ничего не знает, так и есть. Ты хочешь, чтобы его убили, потому что он будет разрываться между тобой и королем? Или отвлечется на твою защиту и пропустит удар?

Матильда этого не хотела. А потому поддалась уговорам.

Будь она кем-то вроде Лары Крофт, или приснопамятной Женщины-кошки, о, тут бы ее никто и ничто не удержали вне поля боя. И полезла бы, и всем наваляла.

Ага, как же.

Это в красивых фильмах дамы в мини-шортах отвешивают мужикам звездюлей одной левой, не снимая шпилек. А в жизни...

А в жизни - навернетесь вы со шпилек после первой оплеухи. И про 'Солдата Джейн' рассказывать не надо. Сколько таких 'Джейнов' пустили по кругу, превратили в воющие куски окровавленного мяса и заставили молить о смерти... сказать?

Матильда знала. Ей бабушка рассказывала про Великую Отечественную. И про то, чем частенько заканчивали и девочки-разведчицы, и снайперши, и летчицы, и ведь не боялись. Все равно шли на смерть. Осознанно. Это их потом боялись.

Иногда самоубийство - не грех. Что бы там ни говорили священные тексты любого мира.

Поэтому она последний раз поцеловалась с Ридом, и на прощание коснулась ладонью его щеки.

- Выживи. И вернись.

- Обещаю.

Ни слез, ни просьб, ни душе- и ушераздирающих сцен. Почти приказ. Почти - клятва. Тоже - с той войны. Не плачь, не зови к воинам смерть. Будь уверена, что он - вернется, и боги услышат тебя. И тоже - поверят.

Последний, уже легкий, прощальный поцелуй - и выйти из кареты. Гордо, как и подобает Домбрийской. И - к дому, не оборачиваясь. Плохая примета.

***

Рид проводил взглядом расправленные плечи жены, улыбнулся.

- Что ж. Едем за город.

- Куда? - ахнул Тальфер, ожидая приказа - во дворец.

- В казармы гвардии.

Рид смотрел до тех пор, пока карета не тронулась, и поплывшие деревья не скрыли от него супругу.

Жену.

Так странно, он - женатый человек. Но кажется, он не пожалеет о своем выборе.

- Поздравляю, ваше сиятельство, - нарушил молчание Барист.

- Спасибо. Теперь осталось только выжить.

А вот в этом сомневались и маркиз, и Барист.

***

Матильда медленно поднималась по ступенькам своего городского дома. Городского дома Домбрийских.

Как только уехал Рид, она позволила себе расслабиться. Она чувствовала его взгляд, как теплую ладонь на плече, а теперь его не стало. И можно было на минуту, всего на минуту, позволить себе слабость.

Побежала по щеке, капнула на бархат платья, слезинка. Но долго расслабляться жизнь не дала. В проеме двери замаячил дворецкий.

- Ваша светлость!

- Что случилось, Мирт? - слуг Мария-Элена старалась знать и в лица, и по именам. И сейчас перехватила управление, понимая, что Матильде сложно.

- К вам матушка Эралин.

Вот теперь пришлось собраться и Матильде.

Лучшее лекарство от депрессии?

Куча проблем. И депрессовать вам будет некогда. Вообще. Разгрести бы. Ну и пендель животворящий, и враг бодрящий. Все смешать, пропустить через блендер и вылить.

В чем лекарство?

А вы попробуйте, позапихивайте все это в тот самый блендер, хоть целиком, хоть частями. Ведь сопротивляться будут... Матильда прищурилась.

- И где эта... мать благочестивая?

- В малой гостиной, ваша светлость.

Матильда гостеприимно оскалилась.

- А моя матушка?

Не одной ей счастье должно привалить!

- Она уже там. Матушка Эралин привезла новости о молодой госпоже.

- Ах, вот оно что...

И послать бы их к чертям шервульим, да вот проблема - гости не из тех, которых можно проигнорировать. Ну ничего, мы их сейчас...