- Яууууу!!!
Беська взвыла под дверцей кабины, и это стало поводом прекратить экзекуцию. Давид сделал шаг вперед, отряхнулся и подхватил кошку. Та тут же цапнула его за палец - что за вольности! Голый мужчина и мокрыми руками! Нахальство какое!
- Беся, ты со мной поедешь?
- Муррррк.
Зеленые глаза смотрели серьезно и всепонимающе. Кто его знает, о чем думают эти хвостатые? Что им доступно, откуда они пришли на Землю?
Малена говорила, что для нее все началось с котенка, который просил помощи. Она пошла на призыв и навсегда распрощалась с одиночеством.
Может быть, она и сейчас придет?
- Ты ведь позовешь хозяйку, киса? Она тебя услышит?
Зеленые глаза загадочно смотрят на человека.
Это вы, люди, бегаете, суетитесь, и ничего не понимаете в жизни. А вот мы, мудрые кошки...
Мы умеем мурчать на грани сна и яви, Яви и Нави, мы видим неведомые дорожки и слушаем неведомые вам истории. Это вы нас никогда не слушаете, а иногда еще и обижаете.
И забываете, что у нас девять жизней, а у вас всего одна. А за отнятую у кошки жизнь платить придется тоже - жизнью. Хорошо, если своей...
Беська мурчит, трется головой о плечо хозяина. Она все отлично понимает, хозяйка заблудилась там, куда ему нет дороги. А вот кошки на своих мягких лапках могут ходить, где пожелают. Если пожелают.
Она поедет с хозяином. И позовет.
Она обязательно дозовется.
***
- Анна Ивановна?
Домработницу Давид никак не ожидал. Но...
- В новостях передали. Я тут же и сюда, ужас-то какой!
Давид кивнул и потянулся за списком.
- Анна Ивановна, соберете Малечке вещи по списку? В больницу.
- Да я уж начала... давайте список-то. Сейчас все сделаю. Поправится она, Давид Эдуардович. Обязательно поправится.
- Я уверен.
На самом деле, никто из них не был уверен. Но...
- И кошке соберите что там с собой, мало ли?
- Вы ее берете? А... разрешат?
- Пусть попробуют не разрешить, - хмыкнул Давид. И отправился одеваться.
Джинсы, футболка, свитер - на ноги удобные мокасины. И можно ехать. Анна Ивановна стояла рядом с сумкой.
- Я тут и повседневное положила, а то Малечка придет в себя, а у нее ничего и нет, кроме свадебного платья.
- Спасибо.
Беська уже негодующе орала из переноски, требуя свободы.
***
До джипа Давид кошку честно донес в переноске, а там махнул рукой, да и выпустил ее в машине, чтобы эти дурные вопли не слушать. Лучше уж ножом по стеклу.
- Ну, если ты мне, пакостница, полезешь под педаль газа, там и придавлю.
Размечтался.
Нормальная кошка не полезет под педаль газа. Она развалится на 'торпеде', благо, у Джипа там такая ширина, хоть поросенка перевози, и будет надменно поглядывать на проезжающие мимо машины.
Фотографируете?
Да на здоровье, мало, что ли, дураков на дорогах? А кошка будет ехать, как ей нравится.
И на руки к Давиду, когда машина встала на парковку, она пошла по доброй воле. Правда, пришлось ее сунуть под свитер, мало ли что, но Беська не возражала. А медработники предпочли не замечать подергиваний свитера, мало ли? Может, человек так дышит животом? Может, он йогой занимается?
Вот и палата, вот и кровать с лежащей на ней девушкой, и Беська урчит все громче и громче, тревожнее...
- Твой выход, киса.
Беська планирует на кровать и начинает принюхиваться. К Малене, к больничному белью, к запаху отчаяния, который пропитал здесь все, от стен до потолка...
- Муррррррк!
Кошка сворачивается клубком и устраивается аккурат в ложбинке шеи Матильды. И принимается мурчать так, словно хочет заменить парочку тракторов 'Беларусь'. Хватит спать, хозяйка! Чеши кису!
Давид садится рядом с Маленой на кровать.
Берет ее руки, согревает в своих пальцах ледяные ладони.
- Малечка. Возвращайся ко мне, родная. Возвращайся. Не уходи, не надо, не оставляй меня. У нас ведь все может быть, вообще все... не уходи...
Плохо стирают больничное белье.
Вот и пятна на нем, мокрые, серые, словно бы от слез. Но это не слезы, правда? Это просто плохая стирка.
***
Матильда медленно шла по зеркальному коридору.
Королевство кривых зеркал.
Гадость.
Она и фильм не уважала, и аттракционы в свое время не любила. Бабушка взяла ее как-то в комнату с кривыми зеркалами, но маленькая Матильда расплакалась так, что было не унять.
Она ведь не такая!
Она... тогда она вцепилась в бабушкину руку - не отодрать, и ревела, ревела... тогда у нее была бабушка. А сейчас она одна, совсем одна...
Нет, минуту! А где Малена?
Они - сестры, они никогда больше не будут одни...
Вспоминай, Матильда, почему ты здесь? Что это было?
Кажется, разбилось их зеркало.
ИХ зеркало...
Разбилось...
А раз так...
Малена тоже здесь?
- Малечка, отзовись мне!!! МАЛЕНА!!!
И словно шелест ветра, откуда-то из-за зеркал ветер приносит родной голос.
- ТИЛЬДА!!! ТИЛЬДА, Я ЗДЕСЬ!!!
Матильда идет на этот голос, как на маяк.
Она знает, где-то там, в этом зеркальном лабиринте так же заблудилась ее сестра. И не бросит здесь свою близняшку.
Она найдет ее. И они вместе решат, что делать.
***
Матильда двигалась.
Она сама не понимала, как она идет в этом зеркальном лабиринте, но если надо...
Нет таких крепостей, которые не взяли бы коммунисты! До Берлина дошли, и до сестры дойдем. Ей бы хоть что тяжелое, а то оказалась она в этом долбаном лабиринте в свадебном платье, на ногах туфельки из тряпочки, а как хорошо бы сейчас кирзовые сапоги! И с размаху ногой бы по стеклу...
Грррр!
А тут - рисковать неохота. Осколками все порежется, что можно и что нельзя.
Кто его знает, может тут и кровью истечь можно, и босоножки отбросить?
Оставалось идти в ту сторону, откуда она слышала голос сестры. И радоваться, что хотя бы дорога есть.
А зеркальные стены...
Да чтоб она на эти аттракционы еще хоть раз... хоть когда...
Бульдозер мне! Большой бульдозер! Плевать, что водить не умею, разберусь и все с землей сравняю!
Шаг, еще один, отражение в кривых зеркалах дергается, кружится, кривляется... и когда Матильда видит сестру, она даже не сразу понимает, что это - Малена.
Простая ночная рубашка до пят - хорошо хоть тут Матильда соображает, что сама одета чуть иначе. А вот красное пятно на груди у них у обеих одинаковое. У Матильды измазано свадебное платье, у Малены - ночнушка... и что тут происходит?
Выяснить это девушка не успевает, Малена бросается ей на шею.
- ТИЛЬДА!!!
- МАЛЕЧКА!!!
Две сестры вцепляются друг в друга клещами, и только минут через пятнадцать начинают соображать. Малена вся дрожит, и Матильда гладит ее по волосам, ощущая себя старшей и сильной. Когда рядом есть кто-то кого надо защищать...
Да она те зеркала зубами прогрызет!
Амальгаму их об кислоту три раза!
***
Девушки успокаиваются еще не скоро. Матильда, плюнув на все, раздирает на тряпки свадебное платье, и стелет его на зеркальный пол.
- Садись.
- Тильда, где мы?
- В... в большой заднице. Подозреваю, что так. Что ты помнишь со свадьбы?
Найдя сестру, Матильда уже начала сопоставлять и взвешивать.
- Анжелику. С... пистолетом?
- Ага, эта дебилка стреляла в нас. Надо полагать... видишь, где пятно?
- Д-да... зеркало?
- Однозначно, зеркало.
- Пуля его пробила, разбила...
Матильда задумалась.
- Разбить - определенно разбила. Но не пробила, это уж вряд ли. Я это зеркальце помню, его вместо бронежилета употреблять можно, там оправа - дай Боже...
- Думаешь?
- Примем за гипотезу. Мы живы, а вот зеркалу пришел полярный лис. Песец, то есть. Моему. А что с твоим?
- А что с ним?
- Можно только догадываться. Но судя по твоей ночнушке...
- Ой. Да...
- Ты спала, я бодрствовала, что там ночью произошло - черт его знает. Но похоже, что расколотили два зеркала.
- Одновременно?
- В природе еще и не такое бывает, - со знанием дела ответила Матильда. - совпадения... вряд ли. Ты нашла свое зеркало - я свое. Ты оцарапала руку - и я тоже. Мое зеркало разбилось, и твое, надо полагать - тоже.
- И что нам теперь делать? - Малена, кажется, решила разрыдаться и уже предварительно засопела.
- Думать, - утвердила Матильда. - Думать и только думать, потом прыгать будем.
- К-куда?
- Не куда, а зачем... так, если эта тряпка идентична... хорошо, что я всяких фентезятин насмотрелась. Где она, черррррт!