Избушка появилась из ниоткуда. Только что была пустая поляна, Триш на мгновенье отвлеклась на какую-то птицу, по-кошачьи мяукнувшую над головой, и - вот, впереди уже светятся обналиченные окошки приземистого дома, вместо дратвы покрытого снегом. К нему, словно грибы к пеньку, притулились сараюшки; из самого большого доносилось хриплое фырканье и топоток когтистых лап. Примерно так лектор по зельеделанию описывал звуки, издаваемые сумеречными барсуками, отмечая при этом, дескать, их жир не только целебен, но и входит в состав ряда алхимических декоктов. Из колоды торчал топор, а на топорище вместо обычной вороны дремала грая в шипованном ошейнике. Услышав шум, мелкая гарпия приветственно каркнула, распахнув усаженный клычками клюв, и, потянувшись перепончатыми крыльями, прыгнула на крыльцо к пустой деревянной миске.

  - Сейчас-сейчас, Чернышка, - засуетилась дриада, ссаживая мужа и гостей. - Охранница ты моя верная, славно пошугала всяких... мышек.

  Только внизу Триш заметила тёмные кляксы на снегу и ошмётки длинного меха, принадлежавшего явно не мышке, и непроизвольно вздрогнула. Хозяин вошёл в избу первым, дриада осталась покормить граю. Сударь Шантэль придержал дверь и с широченной улыбкой сделал пригласительный жест.

  - Сударыня, милости прошу в мою семью. Мечтал сказать это с тех пор, как познакомился с вашей.

  ***

  Дриады обожают рукоделие, и Линдрэ исключением не была. Без тканых половичков, расшитых рушников, вязаных скатерти, салфеток и занавесок обстановка избы смотрелась бы скудно, если не сказать убого. Мебель мастерил мужчина по принципу "лучший узор - из гвоздей", но женщине удалось создать уют среди колченогих табуретов, лавок, стола и топчана. Триш завистливо вздохнула: шитьё и плетение никогда ей не давалось, а, впервые попробовав стряпню Верреи, девушка поняла, что и в кулинарии она - жирный минус, до сих пор не потравивший друзей лишь благодаря расположению к ним Бога Удачи. Теперь на кухне безраздельно царствовала демоница. За исключением печки, единственным источником света в избе была глиняная плошка, но ровно горевшего в ней пламени хватало, чтобы рассмотреть даже паутину в углах.

  - Я же просил не разбрасывать, - проворчал Морокун, собирая со стола угольки и стряхивая их обратно в плошку.

  - Домовой шалит? - предположила Триш: к кому-то же хозяин обращался.

  - Зачем нам домовой? Мы и сами управляемся, - белкооборотень повесил шубу на гвоздь, сделав гостям жест последовать его примеру. Магичка украдкой смерила мужчину оценивающим взглядом и смекнула, почему среди обережных рун, вышитых на рубахе, имелись и от приворота.

  - Как вы нас нашли? - сударь Шантэль помог раздеться ученице. Триш расправила кружева, обеспокоившись, подходит ли прогулочное платье для похода в гости, и можно ли считать украшением либр.

  - На своей земле я всё ведаю, - Морокун поманил пальцем: ковш снялся с крючка, окунулся в бадью, слил воду в чайник, величаво проплыв по воздуху, и вернулся на место.

  "Ветродув, - решила Триш, - только они так лихо управляются с левитацией."

  Мужчина положил руку на чайник, и из носика пошёл пар. Магичка приоткрыла рот, почувствовав хорошо знакомые водные чары. Проследив за её мимикой, наставник рассмеялся.

  - Морокун - ведьмарь, сударыня, ему подвластна любая стихия. Если бы я смог уговорить моих друзей покинуть Сумеречье, он легко побил бы архимагов Ковена.

  - Делать мне нечего. Но тех, кто на мою землю суётся, хе-хе, побиваю. Надеюсь, боярышня не сгубила свою искру этой цацкой?

  Спина ведьмаря напряглась, и Триш не стала его разочаровывать, хотя решительно не поняла вопрос.

  - Нет. Сударь Шантэль говорил, что ведьмари жили ещё до сошествия Иллиатара. Извините, но сколько же вам лет?

  - Тридцать два. С тех пор, как меня убили, я не старею.

  Страшные слова прозвучали так спокойно и буднично, что ошеломлённая Триш позабыла о приличии.

  - Кто убил?!

  - Маг. Да что вы на пороге топчетесь, как неродные? - от чайника по избе расплылся цветочный аромат, и довольный хозяин повернулся к гостям.

  Взгляд остановился на груди Триссы Крутоярской, и радушная улыбка сползла с лица, точно смазанная тряпкой.

  - Она...

  - Слушай, Морокун...

  Пламя скакнуло из плошки в ладонь, разбежалось от кисти по плечам на вторую руку. Настоящее, не иллюзорное.

  - Шип, ты рехнулся?!

  - Спокойно! Неужели ты думаешь, что я приведу сюда того, кто может вам навредить?

   - Ты притащил в наш дом мага!

  Ведьмарь походил на льва с огненной гривой, застукавшего в любимом лежбище чужака. Его даже затрясло от ярости. Девушку - тоже, но по другой причине. Над бадьёй закурчавился пар, складываясь оскаленной мордой, из печи плюнуло искрами, посуда на полках прыгала, как живая. Триш выбрала из памяти формулу "леденита", не желая калечить друзей наставника, даже таких взрывоопасных.

  - Того мага сожрал дракон, если ты помнишь, - эльф бесстрашно встал между "львами". - А к сударыне Триссе отнесись с уважением, пожалуйста.

  - Нет, ты точно рехнулся! Выметайтесь оба, пока Линдрэ эту дрянь не увидела! - огненный палец указал на либр. Чувствуя себя в относительной безопасности, девушка выглянула из-за наставника.

  - Господин Морокун, я хорошая, правда!

  - Хороший маг - мёртвый маг!

  - Когда-то я то же самое говорил об орках. Перед смертью ты просил меня не убивать орчонка из нашего отряда, и я сдержал обещание, о чём ничуть не жалею. Дай сударыне высказаться, прежде чем сделать то, о чём будешь жалеть всю оставшуюся вечность.

  Покусав губу, Морокун нехотя сложил руки на груди. Огонь утих, зато из ноздрей повалил дым, как бы подчёркивая, что ведьмарь ещё не перегорел и распалиться может в любой момент. В наступившем сумраке его глаза светились как звериные.

  - Только ради нашей дружбы, Шип. Ну?

  Понимая, что спровоцировать ведьмаря может любое слово, Триш осторожно начала с извинений, на всякий случай держа формулу наготове:

  - Господин Морокун, я не знаю, кто... навредил вам и почему, но спешу извиниться за моего коллегу. Не скрою, я использовала против людей либр...

  - И лом, - с гордостью подсказал эльф. - Чтобы спасти меня, моя хорошая ученица раскроила голову магу.

  Ведьмарь заинтересованно хмыкнул.

  - Это тоже, - согласилась Триш. Девушка не раскаивалась ни в Белом Ключе, когда даже Вилль осудил её жестокость, ни теперь. - Но друзья моего наставника - мои друзья, ради которых я готова на всё, даже если придётся снова взяться за лом или...

  - Где ты её нашёл? - перебил Морокун, щелчком согнав огненный сгусток обратно в плошку и развеивая дым. Сразу посветлело, в том числе, на душе, так что Триш отпустила формулу в глубины девичьей памяти.

  - За чаем расскажу, если нальёшь, конечно. Успокоился?

  - Сам не понимаю, почему, - ведьмарь присел на край стола. - Дай-ка мне свою цацку.

  - Цацку?

  - Либр этот.

  Триш посмотрела на наставника и, получив в ответ утвердительный кивок, сняла амулет. Ведьмарь взял его за цепочку с такой гримасой, словно выловил дохлую крысу из кадушки с компотом.

  - Такая цацка стоила прежней жизни мне и моей Линдрэ. Новая, в Сумеречье, совсем иная.

  - Мне очень жаль.

  - С другой стороны, я единственный мужчина на многие сотни вёрст вокруг, так что Линдрэ просто не могла ответить мне "нет", - мужчина усмехнулся. - Пускай там полежит.

  - Что вы делаете?! - Триш потрясённо уставилась в угол, куда улетел её либр... и исчез. Без амулета-накопителя магичка чувствовала себя будто голой. - Отдайте!

  - Утром отдам, а пока мне так спокойнее, да и Линдрэ незачем видеть эту дрянь.

  - Какую? - поинтересовалась вошедшая в избу дриада. Триш часто встречала духов парковых и садовых деревьев, в основном, за лотком на рынке или в швейных мастерских: все они были смуглые и рыжеватые. Жена ведьмаря оказалась светлокожей, чернокосой, с такими пронзительными лучистыми глазами, что скандалить при ней из-за либра расхотелось. Здесь нет врагов.