- Говоря о силе взывающего, ты имела в виду магический дар? То есть, такого демона, как Цирюльник, может вызвать только архимаг?

  - Если бы я говорила о даре, так бы и назвала, - покачала головой демоница. - Я имела в виду силу сущности. С самого сотворения Нэа Веррэа в каждом смертном заложена частица самой Души Мира - в ком-то больше, в ком-то меньше, а дар, чтобы обращать эту силу в заклинания, даётся немногим. Но даже те, в ком нет магической искры, могут творить чудеса, если сущность сильна. Ты, малышка, собираешь травы, порой не зная их названий, и варишь зелья на глазок, в то время, как другие знахари даже по строгому рецепту готовят отраву. А ведь ты ни разу не ошиблась за всю жизнь. Росинка может примирить недругов, и тоже не задумывается, как ей это удаётся. А как храмовники-экзорцисты усмиряют демонов? В услужение Иллиатару магов не берут, проверяют тщательно. Когда-то смертные были намного ближе к Природе, и это делало их очень сильными, но и теперь остались те, кто способен использовать эту связь во благо или во зло.

  - Ты говоришь "смертные", но не "люди", - насторожился гвардеец.

  - Верно, ушастик, в тебе тоже немало силы. И остроухий наставник росинки мог бы вызвать демона, приди ему в голову такая блажь, и сама росинка, и ты, малышка.

  Друзья ошарашено переглянулись. Вот это поворот! Хвала Пресветлой, далеко не каждый смертный догадывается о силе, заложенной в него Альтеей, ещё меньшие имеют под рукой гримуар, тем более, магический Колодец. Представился покойный Венедикт, скачущий почему-то с бубном вокруг пентаграммы, затем он превратился в Лаврентия; седые волосы первосвященника позолотились, из-под них проклюнулись остроконечные уши, глаза оттянулись к вискам, и - вот, пожалуйста, уже Шантэль вызывает демона. Лицо стало меняться, но окончательный образ не сложился: с л"лэрдом Дайар"леем аватар, к счастью, не был знаком... Стоп! Флокс намекал, будто имя хозяина Цирюльника должно быть на слуху, и он не мог знать, что Шантэль расскажет о старом недруге. Кто тогда? Король Саридэл? Так он же, как бы, свихнулся малость. Зато принц Савиэль с головой дружит, к тому же, числится в друзьях императора. Демон-карса с клеймом ЭКЗО, которую Алесса убила прошлым летом, ошивался вблизи Силль-Миеллона, демон-варг с той же аббревиатурой напал (неудачно!) на принца в самом Вековечном Лесу. Опять же, выжлятник Дикой Охоты принадлежал Ветви Багряного Клёна, и это снова указывает на Дайар"лея или его господина. Россэлин Винтерленн, настоящая Дева-Хранительница, сказала внуку, явившись в видении: "Прости, дорогой, но мы не можем назвать имена тех, кто также находится под нашей защитой." Тогда Вилль решил, будто она имеет в виду, что заговорщики живут в Равенне. Но Росс - аватар старой закалки, клявшийся в верности Вековечному Лесу, и смерть её клятвы не отменила! До сего момента все, кто вёл расследование, в организации заговора подозревали человека, ещё не зная, что он вызвал высшего демона. А ведь в Силль-Миеллоне есть свой магический Колодец...

  - Это не единственные источники силы в Нэа Веррэа, - демоница перебила поток чужих мыслеобразов. - Вы сами недавно из такого вернулись, правда, отсвет на ваших сущностях уже почти померк.

  Всё верно, Альтея по-прежнему остаётся в Северинге. Но, шушеля мать, тогда Силль-Миеллоном и Равенной поиск не ограничивается! Сколько ещё таких источников разбросано по огромной Неверре?!

  - Ничтожно мало, а были тысячи, - вновь беззастенчиво подслушала ишицу. - Прости, ушастик, я не знаю, где они находятся.

  Рука Тай-Линн ободряюще опустилось на плечо. Гвардеец сделал глубокий вдох, затем выдох. Хватит распыляться, иначе свихнёшься, как Саридэл. А если он притворяется, а сам ищет повод развязать войну с людьми? Аватар помотал головой, собираясь с мыслями.

  - Надо было раньше обратиться ко мне, ушастик.

  - Сам знаю, - Вилль потёр шею. Никогда он не забудет прикосновение ледяных клыков, пронзающих плоть, безумный страх и немыслимую боль. - Ладно, с хозяином мы более-менее разобрались, давай разбираться с Цирюльником. Ты говоришь, что каждому демону нужна своя оболочка, достаточно прочная, чтобы сущность удержать внутри и защитить извне. Бесю сгодилась мёртвая девушка, для тебя пришлось создавать магическую тучу, затем ты заняла тело живой женщины...

  - Она была колдуньей, слабенькой, но самоуверенной. Если бы меня не оказалось в этом мире, её сущность поглотила бы Бездна, и такое прекрасное тело пропало бы зря.

  - Кхм. Шедхе подселили в меня. Вопрос: у кого хватит сил выдержать демона такого уровня как Цирюльник? Леший называл его Отверженным и душепивцем.

  - Ах, вот как? Что ж, значит, он действительно колдун не ниже седьмой ступени мастера, а, скорее всего, магистр или даже архимаг. Стихии огня и земли не подходят, воздух - очень может быть, вода... пожалуй, ещё целители и артефакторы, хотя последние больше теоретики, чем практики.

  - Оборотная сторона целительства - некромантия, некоторые заклятья водников связаны с кровью, а Цирюльник её пьёт, также он использует заклинания ветродувов, - согласилась Алесса. - С какого бока здесь артефакторы?

  - Тот, кого вы называете Цирюльником - лич. Но не такой, какими после обряда становились древние колдуны, а, скажем так, новой усовершенствованной породы. Он получился из мага и может по-прежнему пить Душу Мира через либр, несмотря на то, что она его отвергла.

  - Ты имеешь в виду Лича Костяного Царя? Нам на лекциях по фольклору рассказывали, дескать, в княжеские времена сидел в чёрном замке посреди широка поля такой вот колдун, не живой и не мёртвый. Жрал младенцев и добрых молодцев, княжон воровал, правда, я не понял, зачем ему гарем, раз он скопцом был.

   - Почему скопцом? - заинтересовались обе собеседницы.

  - Этот извращенец яйцо иголкой проткнул, а потом вовсе на дубу повесил на семи цепях... - гвардеец запоздало прикусил язык, но дамы подробностями не смутились.

  - Дурашка, чему вас только учат? - науми снисходительно погладила его по голове. - То яйцо было от чёрной курицы, оно лежало в зайце, заяц в утке, утка в сундуке, сундук висел на дубе, дуб рос на острове, а в игле была смерть Костяного Царя.

  - Типичная для тех времён филактерия, древние колдуны любили помпезность, - серьёзно согласилась демоница. - Наш, думаю, обошёлся чем-то попроще вроде кубка или медальона. Я упоминала артефакторов, потому что филактерия - сложнейший артефакт, каких уже много веков не делали. Нынешние колдуны в подмётки не годятся прежним, но даже тогда далеко не каждый мог призвать высшего демона, тем более, выдержать в себе его сущность. Те, кто совершил обряд, должны быть очень сильными.

  - Расскажи про филактерию.

  - Это некий предмет, зачарованный особым древним колдовством, куда после обряда вызова перемещается половина сущности смертного. Вторая половина делит тело с демоном.

  - Но зачем кому-то делить тело с демоном, тем более, располовинивать сущность?

  - Высшим демонам не страшно серебро, даже твои сабли, ушастик. За счёт половины сущности колдун сохраняет контроль над своим телом, а демон делает его практически неуязвимым. Даже если тело уничтожить каким-то чудом, филактерия притянет вторую половинку сущности, а та, в свою очередь, подцепит демона, и они вместе будут под защитой артефакта ждать, пока из заранее собранной крови не материализуется новое тело. Чем дольше существует лич, тем меньше времени это займёт.

  - Нечто вроде создания допппеля из крови, только ускоренное, - пояснил Вилль для Алессы, которая окончательно запуталась в сущностях и половинках. - Неуязвимость - негусто для высшего демона. Что ещё он может дать?

  - Силу и знания, недоступные простым смертным. Способность искажать пространство, подчинять даже тех, кто неподвластен внушению, как ты, ушастик. Поднимать армии мёртвых, обращать смертных в упырей и себе подобных.