Анна смеется над нашей наивностью, закатив глаза к потолку.

— Что это за дары — не знал никто. И кто эти люди тоже. Поэтому все и относились к этим слухам с большим недоверием: мало ли что Химеры наплетут. — Я делаю глоток кофе, отмечая, что он крепкий и терпкий — то, что надо. И перехожу к самому больному своего рассказа, то, что перевернуло мою жизнь навсегда: — Про Шуваловых никто не знал из нас. Всё вышло случайно… Нам дали одно дело: нужно было поймать ведьму. Мы со Стефаном и Ахмедом выслеживали эту Химеру… Следы привели на стройку. Там был Шабаш по транспортировке Шуваловых. Варвара Шувалова ушла, а вот Мелани — нет. Ее Ахмед успел силком приклеить к стене…

— Мелани?

Черт! Опять! Всё время забываю, что для всех она Анна.

— Анна Шувалова… Ей потом дадут другое имя. Короче, в заварушке их Главная ведьма Шабаша взрывается, чтобы прикончить всех, кто там был. Наверное, не хотела, чтобы Анна досталась нам. В итоге, мы успели убежать, а вот Шувалова нет… Ее придавило бетонными плитами и сильно повредило. Мы вытащили девушку и сдали в больницу. Честно, Анна, я думал, она умрет там. Ну не выживают люди после такого! Но она оказалась стойкой девочкой…

Я снова делаю вид, что хочу глотнуть кофе, хотя на самом деле пытаюсь справиться с нахлынувшими эмоциями. Больно вспоминать. Тогда Мелани была мне никто, я ее люто ненавидел и не жалел. Боже, каким же я зверем был тогда. Хотя, если бы вернулся в прошлое, то повторил бы всё заново, не задумываясь. Только был бы более заботливым по отношению к ней. И Ганна к ней не подпустил бы!

— Короче, мы тогда с Ахмедом и Стефом поняли, что та Химера билась за Анну. Что она и есть то самое оружие. И мне пришла идея — взять девушку в Саббат, если очнется после комы. Я говорил тогда с врачом, он рисовал не радужные перспективы насчет нее: инвалидность, слабоумие и прочее. Когда она очнулась, у нее была абсолютная потеря памяти и сильно поломано тело. — На краткое мгновение перед глазами вспыхивает картинка: бок Мелани с уродливыми шрамами на ребрах. — Потеря памяти у девушки для меня была на руку. Я предложил свою идею — все в Саббате поддержали. И через год, видя, что ее никто не ищет, Реджина привезла ее в замок…

— И ты влюбился! — Внезапно выпаливает Романова, упершись щекой на свою ладонь и внимательно слушая мой рассказ, будто я рассказываю красивую сказку.

— Откуда ты знаешь?

— По тебе видно!

Я смеюсь, опустив от смущения взгляд. Романова знает, как хотела Мириам, чтобы у меня завязались отношения хоть с кем-то…

— Влюбился… И еще как! Мне словно сердце запустили, а мозг, наоборот, отключили.

Анна хохочет, от чего преображается моментально. Смех у нее немного вызывающий, громкий, но привлекает внимание и заставляет смеяться в унисон. Я снова смущен из-за чрезмерной откровенности. Не знаю, куда деть руки, поэтому тру шею и лохмачу волосы.

— Плохо, Оденкирк! Нашел в кого влюбляться. Ты прям, как ваш Кевин!

Черт! Мне не понравилось сравнение меня с Ганном, поэтому продолжаю свой рассказ, чтобы не зацикливаться:

— Мы привезли ее в Саббат. Ничего не рассказывали, не говорили, кто она, откуда. В больнице ее назвали Мелани Гриффит.

— Как актрису?

— Да. Меня это тоже позабавило. С этим именем она жила у нас, обучалась, как Инквизитор. Естественно она ничего не помнила из тех знаний, которые дают на Начале, поэтому пришлось начинать с нуля. А потом не знаю, как Ганн встретил ее сестру, почему он это сделал, но Кевин всё ей рассказал. И началась облава. Химеры явились в Саббат, но мы с Мел были во Франции в этот момент. Но они и там нас нашли… Думал, спрячу, пережду, но всё получилось по-другому. В итоге, меня обманом вытащили из отеля, Мелани нашла ее сестра, память вернулась. А затем был суд, о котором ты наверняка знаешь.

— О, да! Поверь! Я обалдела, когда знакомый Архивариус проболтался о вас. Хотя для них ваш суд — детский лепет, так как не осознавали, что стоит на кону. Честно! Я удивлена, что вы все выжили!

— Мы пошли с ними на сделку. Потому что Химеры тоже наследили порядочно, и вместе с нашими головами полетели бы их. А мы как-то в камикадзе не записывались.

— Понятно… — Романова кивает и начинает есть кусок пирога, который она купила себе вместе с кофе.

— Когда Мелани, то есть Анна Шувалова была в Саббате, мы догадались о ее даре, а затем поняли и о том, как можно использовать ее, и какой полярный дар у сестры.

— Варвара может убивать. Притом, судя по тому, что я нарыла, разными способами.

— Твоя очередь рассказывать. Мне Джакомо сказал, что ты что-то знаешь.

— Блин, сболтнула лишнего. А этот старый хитрый лис сразу все понял.

— Он что-то знает?

— Нет. Просто догадывается.

— Я начала расследование сразу после смерти Мириам, пока некоторые спивались, дебоширили и пытались вразумить Сенат, что именно с подачи Савова Лэнч прирезала её. Извини! — Она остановилась, увидев, как я не справился, и меня передернуло от омерзения к Савову, а ненависть, наверное, и вовсе прочиталась на лице.

— Продолжай…

— Короче, Мириам, когда была жива, однажды защищая Виктора ляпнула сгоряча, что он такой хороший, любит торчать на Начале и обучать Инициированных детишек. Я не придала этому значения. Пока не встретилась с одним Инквизитором, у которого сестра ушла в Химеры. Так вот, после пары лет наблюдения за Савовым и Началом, установилась интересная закономерность: куда бы не пришел Виктор, всегда есть девушка с сильным даром, которая в последствии уходит к Химерам. И если уходит, то в клан ближайший к «Альфа».

— «Патриции»?

— Ага… Там по моим подсчетам уже двое. Одна находится в самом клане Альфа.

— Я тебя не понимаю, если честно. Как Савов связан с ними?

— Вот, что значит человек, у которого не было отношений, и не влюблялся до этого. Оденкирк! Сам-то ты делал то же самое. Только ты по-настоящему влюбился в Шувалову, а не играл роль мега-заботливого принца на белом коне.

Меня словно холодной водой окатили! Кровь тут же прилила к лицу и стало удушающе жарко.

— Что ты имеешь в виду «по-настоящему»?

— Да Савов твой ловелас, Дон Жуан, сердцеед, соблазнитель, бабник, да назови, как хочешь, смысл не поменяется!

О боже! Еще чуть-чуть и у меня пар пойдет из ушей! Мне уже не сидится спокойно. Я в лихорадке!

— То есть ты хочешь сказать, что Савов на Начале крутит романы с ученицами ради того, чтобы перетащить их к Химерам.

— И надо отдать должное ему: его бабы даже не знают об этом. Схема проста донельзя: все девушки тихие, спокойные, долго не определяющиеся со знаком, но с сильным даром. Приезжает на Начало Савов и потихоньку начинает охмурять их за спиной Инквизиторов и Архивариусов. Девушки польщены вниманием, красивыми ухаживаниями и в итоге влюбляются. А дальше он ими вертит, как хочет. И заметь, это без дара Суккуба, с его-то телекинезом!

Так, Оденкирк, выдох-вдох. И снова выдох… Господи, как же я взбешен! Савов оказывается та еще скотина, мерзость в обличие человека! И этому ублюдку доверилась Мелани!

— Почему он тогда женится на Мелани? — Я практически взрываюсь, скрежеща зубами от злости.

— Ой, да просто всё! — Романова делает вид, что не видит моего состояния, продолжая поглощать свой пирог. — Мелани имеет самый сильный дар, по сравнению с другими, и упускать ее они не собираются. А как девушку привязать к себе? Правильно, выдать замуж! Да еще в свой клан спрятать, чтобы наверняка. Видно, она — центр их плана.

— Она имеет дар регенерации. Им что врачей не хватает?

— Не хватает. У меня предположение, что они будут разгонять ее дар до воскрешения из мертвых.

— И кого же они хотят воскресить?

— Наверное, тех, кто поможет им свергнуть Сенат.

— Зачем, Романова, зачем? Сенат? Кому нужно это? — Я шиплю, перегнувшись через стол, чтобы никто лишний не услышал.

— Зачем? Не знаю… Амбиции! Видно Моргану хочется быть властелином мира! Доктор Зло существует.

— Моргану? Джеймс Морган? Глава «Альфа»?

Романова кивает. Ну, в принципе это ожидаемо и понятно было. Все дороги ведут в «Альфа»…

— Ты не забывай, Оденкирк, скоро начнутся обращения Химер в Инквизиторов. Притом без разбора. Мы знаем из учебников по истории, что процедура крайне неприятная и бесполезная для обеих сторон, но Равновесие требует своего. Химеры сильные сейчас и им уж больно не хочется терять людей. Да и Инквизиторов ненавидят вместе с Сенатом. А тут представь, полная утопия для них: нет ни Инквизиции, ни костров, ни Сената со Старейшинами — делай, что хочешь! Красота!